После ОПЗЖ: как «бывшие» пророссийские политики готовятся к новому избирательному циклу в Украине

Представьте себе кухню в арендованной квартире в Днепре, где живет семья переселенцев из Бахмута. Или полуразрушенную, но все еще жилую многоэтажку в Константиновке. Там сидит человек, который всю жизнь голосовал за «стабильность», «крепких хозяйственников» и понятную дружбу с соседом. Сегодня его дом разрушил именно этот сосед.

Но где те, за кого он голосовал? Кто-то, как мэры прифронтовых городов, остался и адаптировался к реалиям войны. Кто-то — затаился. А кто-то — сбежал. Этот человек растерян. Его привычная политическая картина мира разбита российскими КАБами. И именно за голос этого человека — разочарованного, уставшего, но все еще представляющего огромную массу людей — вот-вот начнется самая циничная битва.

Именно в эту пропасть между ожиданиями и реальностью могут вернуться те, кого история, казалось бы, вывела за скобки. Но есть ли будущее у тех, кого мы привыкли называть «пророссийскими силами», и не заменят ли их новые, еще более гибкие игроки?

Парадокс рейтинга: 61% доверия на фоне усталости

Давайте трезво взглянем на цифры КМИС за январь 2026 года. Прямое доверие Владимиру Зеленскому — 61%. На первый взгляд, для шестого года каденции и четвертого года изнурительной войны это феноменальный показатель. Но отражает ли он реальность на 100%? Высокий рейтинг президента сегодня — это часто не о «восхищении», а о «безальтернативности» в условиях военного положения. Люди могут быть недовольны коррупционными скандалами, кадровыми чистками или проблемами в энергетике, но срабатывает психологический предохранитель: общество боится менять водителя, пока машина мчится над пропастью.

Однако, когда социологи применяют метод «задуманного знакомого», цифра снижается до 53%. А по данным Info Sapiens (декабрь 2025 года), 49% граждан считают, что страна движется в неправильном направлении.

Именно в эту нишу — между публичной лояльностью и кухонным разочарованием — попытаются пролезть «бывшие».

Эволюция видов и ловушка прошлого

Сегодня мы наблюдаем классическую политическую мимикрию. Элиты индустриальных регионов демонстрируют несколько стратегий выживания.

Стратегия «Крепость» (Кейс Александра Вилкула)

Бывший вице-премьер времен Януковича сделал ставку, которая казалась невозможной для его электорального бэкграунда. С первых дней вторжения он стал бóльшим «националистом своего города», чем многие во Львове. Стоит отметить, что Кривой Рог — это географический центр Украины, но ментально он всегда был близок к индустриальному югу и востоку. Его риторика «Кривбасс — это Украина» была подкреплена бетоном, теробороной и жестким языком. Вилкул перестал быть «чужим» для патриотического центра и стал эффективным менеджером военного времени. Он не изменил суть, но идеально изменил форму.

Фото: kremlin.ru / Wikimedia Commons / CC BY 4.0

Стратегия «Шаг вперед, два назад» (Кейс Юрия Бойко)

Лидер, чья фамилия годами ассоциировалась с газовыми договоренностями, выбрал тактику осторожного реванша. Его рейтинги колеблются в пределах статистической погрешности (1,4% по данным Info Sapiens), но он все еще в игре. Бойко тестирует красные линии.

Яркий пример — его активность в декабре 2024 года. В своем TikTok он попытался разыграть карту «притеснений канонической церкви» и «языкового вопроса». Реакция была мгновенной: общественное возмущение и вызов в СБУ. После этого Бойко записал видео с извинениями, где назвал Путина военным преступником.

Это доказывает: «старая гвардия» не сидит сложа руки. Они проверяют, готово ли общество снова глотать нарративы о «примирении» и «защите прав верующих». Тема тарифов и социальных выплат станет новым «языковым вопросом». Но и старый языковой вопрос никуда не исчезнет — его просто завернут в обертку «европейских прав человека» и «защиты нацменьшинств».

Стратегия «Политический гротеск» (Кейс Михаила Добкина)

Отдельно стоит упомянуть тех, чья мимикрия выглядит откровенно гротескно. Михаил Добкин, который мечется от образа диакона УПЦ МП до попыток надеть военную форму, иллюстрирует полную дезориентацию части бывших элит. Они потеряли российского куратора, но так и не нашли украинского избирателя.

Новая угроза: кто дышит в спину «бывшим»?

Свято место пусто не бывает. Электорат юга и востока, разочарованный в Бойко и Медведчуке, может не пойти к национал-демократам. Эту нишу рискуют занять новые популистские проекты.

Эксперты предупреждают о возможности появления условных «партий мира 2.0». В частности, журналист и политический обозреватель Богдан Амосов отмечает, что информационные кампании отдельных медийных политических акторов могут быть сознательной подготовкой к созданию нового политического проекта. Главная цель таких действий — подобрать аудиторию, которая раньше голосовала за ОПЗЖ, Партию регионов или проекты вроде «Партии Шария».

Эти новые лидеры могут сыграть на поле тотального недоверия, распространяя пораженческие настроения и навязывая обществу комплекс неполноценности. Их электорат — это часть молодежи и среднего класса юга и востока, которые настроены критически к государственной бюрократии, чувствуют себя чужими в нынешней политической повестке дня и ищут «альтернативную» правду. Они не против Европы, но они против «системы», и именно на этом скепсисе будут играть новые популисты.

Миллионы голосов в «серой зоне»: как проголосуют ВПЛ?

Структуры вроде ОПЗЖ или «Партии регионов» юридически запрещены или проходят ребрендинг. Ни один вменяемый политик не пойдет на выборы под флагом, ассоциирующимся с агрессором. Мы увидим парад новых вывесок: «Платформа Восстановления», «Индустриальный Союз», «Порядок и Развитие».

Но главный вызов для «новых старых» — это не смена имиджа, а потеря монополии на территорию, на которой можно построить одну большую партию. Электорального поля востока и юга как единого организма больше не существует. По официальным данным, в Украине сейчас зарегистрировано почти 4,6 млн внутренне перемещенных граждан, из которых около 3,8 млн — совершеннолетние. Демография страны изменилась необратимо.

Аналитик Гражданской сети «ОПОРА» Дмитрий Баштовой в своем исследовании указывает на критические риски, которые могут сыграть на руку манипуляторам:

Логистический коллапс. Миграция непредсказуема. Население Киева, вероятно, выросло на 800 тысяч, а Харькова — сократилось. Это означает, что на участках в безопасных регионах могут образоваться гигантские очереди. Уставший переселенец может просто не дойти до избирательной урны.

Ловушка «избирательных гетто». Эксперты обсуждают создание дополнительных участков в местах компактного проживания ВПЛ (общежития, модульные городки). Это звучит гуманно, но таит в себе риск административного давления. В таких закрытых экосистемах «хозяйственникам» легче всего работать с уязвимыми людьми, зависящими от гуманитарной помощи.

Битва за процедуру. Чтобы проголосовать, ВПЛ, вероятно, придется менять избирательный адрес. Но если процесс будет сложным, или наоборот — слишком цифровым и неконтролируемым, это открывает пространство для миллионов «мертвых душ» и фальсификаций. Здесь возникает вопрос легитимности любых процессов. Как отмечает народный депутат и глава подкомитета ВР по вопросам админустройства Виталий Безгин, попытки провести голосование сомнительными методами могут дорого обойтись государству.

«Если мы кого-то выбираем таким образом (онлайн или по почте — ред.), то получаем риски неприятия обществом потенциальных победителей, а это уже проблемы с легитимностью новой или переизбранной власти после войны. Это большие риски для самого государства», — подчеркнул Безгин в ходе обсуждения избирательных перспектив.

Но для «старой гвардии» востока это может не быть проблемой. Низкая легитимность процессов может стать инструментом политического торга. Логика проста: если процедура выборов вызывает сомнения, это дает возможность оспаривать результаты или требовать уступок в обмен на стабильность в регионе.

Фото: Courtesy Photo / Взято с сайта Радио Свобода (www.radiosvoboda.org)

Заграничный избирательный округ. Еще один, не менее критический фронт. Миллионы граждан, выехавших с оккупированных территорий востока и юга в ЕС, фактически выпали из украинского политического поля. Кто работает с ними? Пока у украинского государства нет ресурсов для качественной коммуникации и организации голосования за рубежом, эту пустоту заполняет российская пропаганда в TikTok и Telegram. «Бывшие» могут попытаться купить лояльность беженцев обещаниями «быстрого мира, чтобы вы могли вернуться домой», играя на ностальгии и трудностях интеграции.

Дополнительный риск — хаос в правилах. Правозащитница Алена Лунева, директор по адвокации Центра прав человека ZMINA, предупреждает об опасности неопределенности:

«Неопределенность даты, на которую мы применяем список оккупированных территорий, приводит к тому, что люди просто не понимают, что решение касается именно их. Важно заблаговременно разработать и обнародовать правила голосования, чтобы люди, которые захотят и смогут выехать с оккупированных территорий, — смогли это сделать», — подчеркивает Лунева.

Если правила будут размытыми, «бывшие» могут использовать этот хаос для мобилизации своего, «подготовленного» электората.

Конец эпохи монолита

Есть ли будущее у пророссийских сил? В том виде, как мы их знали до 2022 года, — маловероятно. В Украине 2026 года нет места для сантиментов к Москве. Но есть ли будущее у политиков, которые были пророссийскими? Да, и оно вполне реально. Угроза не в том, что они поднимут чужой флаг. Риск заключается в том, что они могут превратиться в региональные кланы, которые будут шантажировать центр, спекулируя на темах восстановления и «особых потребностей» пострадавших территорий.

На будущих выборах имеет шансы победить не тот, кто красивее вспомнит о «совместном прошлом». Победит тот, кто сможет предложить избирателю с востока (где бы он сейчас ни жил) не просто ностальгию, а конкретный план выживания. И старые элиты, обладая огромным финансовым ресурсом, накопленным за десятилетия, уже активно работают под этот запрос.

Но вопрос остается открытым: сможет ли избиратель, потерявший всё, разглядеть под новой вывеской старые методы? Или, возможно, желание тишины и стабильности окажется сильнее памяти о том, кто именно открыл двери войне? Мир, купленный ценой суверенитета, никогда не бывает долгим. И те, чья политика годами ассоциировалась с дрейфом в сторону РФ, вряд ли смогут стать теми, кто по-настоящему завершит эту войну.