Пацифист на войне и в плену: как Сергей Мироничев выжил в Мариуполе и Бийске

Боец Национальной гвардии Украины Сергей Мироничев получил тяжёлое ранение в Мариуполе и выжил в плену.

«Я всегда был пацифистом, против оружия и всякого насилия. Никогда не лез туда, где опасно», — так говорит о себе Сергей Мироничев. О том, что изменилось в убеждениях мариупольца после того, как он защищал свой город во время российского вторжения и пробыл в плену, Сергей рассказал «Новостям Донбасса».

Спортсмен с детства и молодой отец

Сергей Мироничев родился в 1989 году, жил в Приморском районе Мариуполя.

«Я рос, как все дети 90-х. Интересовался спортом и музыкой. В 11 лет пришёл с ребятами в секцию лёгкой атлетики “Портовик”. Секции футбола для моего года не было, а на лёгкой атлетике мы играли в мяч на переменах. Так получилось, что я единственный, кто остался там тренироваться надолго», — говорит Сергей.

Фото предоставлены героем публикации

Фото предоставлены героем публикации

Фото предоставлены героем публикации

После окончания школы он получал образование инженера-механика в институте. Учёбу совмещал с работой футбольного тренера в детско-юношеском клубе. Уже на третьем курсе у него родился первый сын.

«Были такие странные чувства. С одной стороны, ты уже такой взрослый, а с другой — хочется гулять. Были специфические проблемы. Это я понимаю только сейчас, с высоты лет», — рассказывает он.

Сергей уволился с работы тренера и устроился уборщиком в Дворец пионеров. Университетская стипендия, спортивная стипендия и минимальная зарплата —все  это вместе составляло бюджет молодой семьи.

Фото предоставлены героем публикации

Фото предоставлены героем публикации

После выпуска Сергей устроился в Торговый порт в подрядную фирму. Но с 2014 года у порта начались проблемы.

«У меня ребёнок. Без работы сидеть я не мог. Поэтому пошёл слесарем на “Азовсталь”, ремонтировал доменные печи и всякие агрегаты… Грязь, шум, сначала было очень тяжело. А потом привыкаешь», — говорит мариуполец. При этом он много времени уделял спортивным соревнованиям.

В 2016 году у Сергея родился второй сын. Зарплаты стало не хватать, и он начал искать другую работу.

Фото предоставлены героем публикации

Фото предоставлены героем публикации

Фото предоставлены героем публикации

Фото предоставлены героем публикации

Фото предоставлены героем публикации

Фото предоставлены героем публикации

Пацифист в Национальной гвардии

Знакомый из СБУ порекомендовал Сергею пойти служить в мариупольскую часть Национальной гвардии. На одну вакансию он не подошёл, но ему предложили заниматься охраной судебных зданий. Более свободный график и более высокая зарплата привлекли Сергея. Так, в 28 лет, он познакомился с армией и её жизнью.

«До этого времени я считал себя яростным пацифистом. Был против любого оружия и считал, что всё можно решить словами», — говорит он.

Так сложилось, что отношения с женой начали портиться. Сергей стал жить отдельно. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, он согласился поехать на сержантские курсы в Золочев, где ещё ближе познакомился со службой и с удивлением понял, что ему всё это нравится.

После учёбы Сергей вернулся в Мариуполь.

«Пожив без детей, я понял, что не могу без них. Принял решение отсудить их. Всё получилось. На службе пошли навстречу: освободили меня от части нарядов, дали более бюрократическую работу», — говорит Сергей.

В 2019 году он встретил новую любовь. Пара начала жить вместе, а в 2021 году у них родилась дочь.

Обманул самого себя

«Моя позиция многим может не понравиться. Я уже говорил, что вообще был пацифистом до 28 лет. В плену я много думал: “Почему я здесь?” Потому что я обманул самого себя. Думал, что пойду в армию, но никуда не полезу. Я не воин. Пошёл за деньгами, занимался бюрократией и имел хорошую физическую форму. Поэтому и держался в части на высоком уровне», — говорит Сергей.

Первый день полномасштабного вторжения он вспоминает так: тревожный рюкзак был собран, разрешение на вывоз дочери женой без него уже написано.

«Но в остальном я отнесся как-то легкомысленно. Но в 4 утра 24 февраля дежурный по роте позвонил и приказал явиться в часть. Жена очень переживала. Я сказал, что это всё ерунда. Что мы просто посидим в части, и я же такой, что никогда не пойду рисковать», — говорит мариуполец.

В части началась суета. Первые патрульные взводы поехали встречать врага в Старый Крым и Каменку на северо-востоке города. Другие занимались охраной периметра.

Сергею повезло, что его жена с дочкой уехали из Мариуполя в первый день, а бывшая жена позже увезла сыновей в Германию.

«Что я чувствовал 24 февраля 2022 года? Я слышал взрывы. Но слышал их и в 2014. Пока враги не вошли в Мариуполь — было более-менее нормально. 26 февраля мы выехали на “Азовсталь”, несли службу там и выезжали в город занимать оборону», — рассказывает Сергей.

«Скальп свисал с черепа»

С 8 марта Сергей начал выходить на позиции. На 5 дней он выехал в кафе «Наш уголок» на Левом берегу, которое стало позицией «Медуза». Россияне на тот момент были в Виноградном. Бои становились всё жёстче: враги выжигали кварталы и штурмовали защитников Мариуполя.

Фото предоставлены героем публикации

Фото предоставлены героем публикации

Сергей говорит, что поначалу всё шло хорошо — БМП работала по окупантам, было ПТРК и ПВО. Но затем надежда осталась только на собственные силы.

26 марта Сергей получил приказ сменить позицию и отойти к «Гаражам» у «Азовстали». Но там негде было закрепиться, и решили остаться в «Нашем уголке».

«Тогда было очень “горячо”. Самолёт кружил над нами весь день. Враги постоянно наступали и устраивали миномётные обстрелы. Двух наших эвакуировали, один погиб… А потом я ничего не помню. Помню, что лежу на земле и сквозь ресницы вижу свет и слышу, что ребята по рации говорят, что у нас 200-е и тяжёлые 300-е», — рассказывает боец НГУ.

Фото предоставлены героем публикации

Он понимал, что тяжело ранен, но чувствовал странную радость.

«Я был рад, что могу жить ещё пару минут, и жизнь проносится перед глазами. Думал, что не жалко погибнуть. Всё у меня было хорошо, всё было чудесно, но была вера, что это не конец, что дальше что-то интересное», — вспоминает он.

Сергея эвакуировали на «Азовсталь» и сделали несколько операций в полевых условиях. Скальп свисал с черепа, доставали осколки, лечили ожоги. До самого выхода в плен он оставался на заводе и нёс службу, насколько позволял его состояние.

«Вы сырой земли хотите?»

С 10 мая 2022 года уже говорили, что единственный способ сохранить жизнь защитникам Мариуполя — сдаться в плен. 16 мая Сергей получил приказ выйти. Сначала он выносил других раненых, а потом, как тяжелораненый, вышел сам в первых группах.

«Сажали в обычные автобусы из Батайска и Ростова. Дагестанцы были конвоирами. Пугали, что нас “пустят в расход”. Так светило солнце, а я прощался со своим городом. Смотрел на церковь Савчука, многоэтажки Пентагона, проспект Ильича и стадион. Я понимал, что больше сюда не вернусь…» — говорит он.

Первым местом пребывания была Еленовская колония. На «приёмке» никого не били, но сразу дали понять, что отношение будет далеко от норм Женевских конвенций.

«У меня была мочалка в виде сетки, на которую хамсу ловят. При обыске меня спросили, собираюсь ли я на рыбалку. Я сказал “Нет” и улыбнулся. “Чего лыбишься?” — сказал охранник, и я понял, что расслабляться нельзя», — рассказывает Сергей.

Начались допросы. Спать приходилось на металлических сетках без матрасов, в холоде. Кормили четвертинкой хлеба — было счастьем. Но потом еды стало меньше.

«В бараках никого не били, можно было спать сколько угодно. Можно было заниматься спортом. Плохо было с едой и водой. Большие перерывы между приёмами пищи. По сравнению с тем, что было дальше — это “лайт режим”», — говорит Сергей.

В Еленовке он был до 1 августа 2022 года. Потом его этапировали в Горловку, где в первый же день жестоко избили. Там он пробыл полтора года. Позже отправили в Торез.

«Режим там что-то среднее между Еленовкой и Горловкой. Золотая середина. В принципе, нормально. Плохо только то, что я попал в отделение с плохим завхозом…» — рассказывает Сергей и приводит примеры его жестокости и доносов.

Холодный и жестокий Алтай

Перед возвращением домой Сергею пришлось побывать в СИЗО города Бийск на Алтае. Туда его этапировали 8 декабря 2024 года.

«Я понял, что тяжелее всего тем, кто сидит в России. Ощутил на себе. Ехать было 5 суток, дали 3 сухпайка. Интересно, что конвоиры в поезде оказались человечными — подкармливали и позволяли лежать», — говорит он.

В Бийске его избивали палками, шокерами, травили собаками. Так — каждое утро. После Нового года ничего не изменилось.

Полегчало в январе: родственники пленных подняли общественный шум, и режим немного смягчили. Приехали проверки, запретили кричать «Спасибо!» за еду, стоять согнувшись и разрешили написать письма. Но когда проверки уехали — всё вернулось.

Был и перегретый «адский» барак с температурой около +50, где у людей появлялись язвы.

Молиться, чтобы обмен не сорвался

За три дня до обмена Сергея перевели в другую камеру, начали водить на допросы, выдавать новые вещи. Понимание пришло сразу — возможно, обмен.

И он действительно состоялся: камера — автобус — самолёт — Беларусь — долгожданная украинская граница.

«Мне показалось, что я в раю на земле. Всё цветёт. Я вернулся домой весной, перед Пасхой, как мечтал все эти годы. Нужно верить в чудо — без этого трудно выжить», — говорит мариуполец.

Он оказался в Украине 19 апреля 2025 года. В плену Сергей пробыл почти 3 года.

Ежедневные ритуалы

Сергей рассказывает, что теперь каждый день бегает по лесу, занимается спортом, посещает ветеранские мероприятия, читает книги, смотрит фильмы. Вечерами общается по видеосвязи с женой и дочкой, которые живут в Швеции. Учит язык и планирует переехать. Из армии решил уволиться.

«Буду “якориться” рядом с семьёй. Лучше себя нигде не чувствую, чем с ними… Может, когда-нибудь старого лысого дядьку угомонят, и я смогу вернуться в Украину навсегда», — говорит он.

У него есть мечта приехать к жене в Европу на велосипеде, но она уже не может так долго ждать. Поэтому он планирует сделать такой велосипедный поход с дочкой, когда она подрастёт.

Отношение к России

Сергей говорит, что несмотря ни на что его пацифизм не исчез, но он понимает: некоторые вопросы без оружия не решить.

«Нет другого способа остановить эту заразу в виде “русского мира”. Её можно остановить только силой. Может, когда-нибудь придумают другой», — говорит он.

Он признаётся, что раньше любил многое, что шло из РФ — передачи, музыку, спорт. Но теперь отношение полностью изменилось. Даже русский язык, на котором он говорит, кажется чужим и неприятным.

В Бийске он понял, как работает российская пропаганда: без альтернативы начинаешь думать так, как диктор. То же самое происходит с гражданами РФ.

«Хотелось бы спасти россиян. Жалко, что нет такого прибора, как в “Людях в чёрном”, чтобы стирать память», — говорит он.

Сергей убеждён, что даже если Украина вернёт все территории, жить рядом с теми, кто работал на РФ и особенно в тюрьмах — невыносимо.

«Надеюсь, что в РФ появится подполье, которое свергнет кремлёвский режим. Хотелось бы это увидеть», — говорит Сергей.