На индустриальном Донбассе в 1932-1933 годах люди тоже пережили Голодомор, как и в сельских регионах Украины

Украина чтит память жертв Голодоморов 1921—1923, 1932—1933 и 1946—1947 годов. Наиболее трагическим международное сообщество признало искусственно созданный сталинским режимом Голодомор 1932—1933 годов, дань памяти жертвам которого украинцы ежегодно отдают каждую третью субботу ноября (с 1998 года).

В этом году также исполняется 15 лет от решения Апелляционного суда Киева (10 января 2010) по делу №475, возбужденному по признакам геноцида 1932—1933 годов. Расследование стало возможным после принятия 28 ноября 2006 Закона «О Голодоморе 1932–1933 годов в Украине», который признал его геноцидом украинского народа.

Суд установил вину руководства СССР во главе со Сталиным, доказав умышленное создание условий для уничтожения украинцев с целью подавления национально-освободительного движения и недопущения независимости Украины.

В связи со смертью обвиняемых дело закрыли, однако это решение предоставило Украине правовые основания добиваться международного признания Голодомора как геноцида.

«Целью был не хлеб, а усмирение»

Политика насильственной коллективизации, начатая после XV съезда Компартии большевиков 1927 года, создала предпосылки голода: уполномоченные ВКП(б) приезжали в села с непомерными планами хлебозаготовок забирали у крестьян урожай и скот. Кампания «воспитания голодом» началась еще до 1932 года и была направлена ​​на принудительное объединение крестьян в колхозе, где они фактически становились крепостными советской системы.

«Крепостничество» закрепили трудоднями, введенными 13 апреля 1930 года. Крестьяне должны были отрабатывать 60–100 трудодней, а дети от 12 лет — 50. Оплата производилась только натурпродуктами после выполнения планов и уплаты налогов, поэтому ее размер был непредсказуем: от 1,5 кг зерна до 200 граммов за трудодень (если зерно не уродило) или давали сахар или масло. По данным Станислава Косиора (генерального секретаря Центрального комитета Компартии большевиков в 1928-1938 гг), в 1931 году 48% хозяйств Украины не получили ничего - это и стало причиной Голодомора.

Учет трудодней в колхозе. Фото фонда Национального музея Голодомора — геноцида

Трудодни упразднили только в 1966 году, заменив их мизерной денежной оплатой. С 1935 по 1974 год для переезда колхозникам требовалась справка вместо паспорта; фактическая массовая выдача паспортов началась 1 января 1976 года.

Коллективизация сопровождалась экспроприацией имущества «кулаков», их выселениями и арестами. В Украине состоялось более 5000 выступлений против раскулачивания и создания колхозов, а только с февраля по апрель 1930 зафиксировано 1716 восстаний — все жестоко подавлены.

Раскулачивание и выселение. Фото фонда Национального музея Голодомора — геноциду

 «Колхозники не только не были хозяевами своих колхозов, как учил В.И. Ленин, но были превращены в настоящих рабов. Они были лишены каких-либо человеческих прав и обречены на гибель. Кроме того, их судили и сажали за невыход на работу, за уборку колосьев на полях после уборки урожая, за антиколхозные выступления, даже больных, с температурой, заставляли работать», — записал в своих воспоминаниях Иван Стрионов — грек-коммунист из приазовского села Комар, в то время — харьковский студент, отправленный как уполномоченный Харьковского обкома КП(б) Украины в село Солдатское Великописаровского российского национального района. Но эти заметки, которые он делал на протяжении нескольких лет, сохранились и сейчас напечатаны как «Воспоминания грека-коммуниста».

«Цель была не хлеб, а усмирение», — также отметила и в своей лекции Анна Гедьо, заведующая кафедрой истории Украины, докторка исторических наук, профессорка Киевского столичного университета имени Бориса Гринченко.

Лекция «Голодомор в Донецкой области: устная история преступления» состоялась в рамках мероприятий, прошедших накануне трагической даты в Национальном музее Голодомора-геноцида.

Анна Гедьо. Фото авторки

Свидетелей Голодомора 1932-33 годов почти не осталось

В своей презентации и лекции Анна Гедьо, которая сама также вынужденная переселенка из Донетчины, собрала ряд фактов, зафиксированных в различных исследованиях этого периода, сделав акцент на устные свидетельства участников этих событий.

Как отмечал Джордж Роберт Акворт Конквест — англо-американский историк и писатель, специалист по истории СССР, также известный как исследователь Голодомора в Украине: «Свидетельство, так сказать, из первых рук выживших во время депортаций и голода. Самое ценное в этих воспоминаниях, особенно их неприукрашенность, объективность и соответствие действительным фактам».

«Из-за многолетнего сокрытия и замалчивания преступления, уничтожения документов, массовой лжи и пропаганды именно эти устные свидетельства позволяют увидеть картину геноцида более целостной», — считает Анна Гедьо.

Лекторка призвала всех присутствующих пересмотреть свои домашние архивы, где, возможно, сохранились воспоминания старших родственников: «Каждый из них — ценный и важный для полной картины того, что происходило в начале 1930-х годов в Донецкой области», — отметила Анна Гедьо, подчеркнув, что свидетелей этих событий, которые были тогда детьми, уже почти не осталось: свидетельства об этой трагедии стали собирать только через 50-75 лет — а сейчас с тех пор прошло более 90 лет.

Кроме того, лекторка отметила, что доступ к архиву, который остался на оккупированной территории, сейчас потерян: «В 2013 году было опубликовано интервью со Станиславом Бледновым, который исследовал Голодомор в Донецкой области и участвовал в создании Национальной книги памяти жертв Голодомора в Донецкой области, где он отметил, что после работы над двумя томами Книги, в Государственном архиве Донецкой области остались необработанными по меньшей мере пять тысяч свидетельств о Голодоморе. И мы понимаем, что, скорее всего, их уже не увидим, потому что они уничтожены», — считает Анна Гедьо.

Работники индустриальных предприятий на Донбассе точно так же голодали

Приведенные Анной Гедьо в ее лекции факты свидетельствуют о том, что и индустриальный Донбасс, на промышленные предприятия и шахты которого трудоустраиваться крестьяне из разных регионов Украины, пытаясь спастись от голода, переживал Голодомор точно так же, как и остальные регионы юга страны. По данным, собранным в презентации, политика Голодомора проводилась именно в южных районах Украины: пострадали уезды Одесской, Екатеринославской (сейчас – Днепропетровская область), Полтавской и Донецкой губерний и Кубань, где тогда проживали именно украинцы».

Мы переживали голод точно так же, как и остальная Украина. Отец, который был сталелитейщиком (на заводе в городе Дружковка Донецкой области), а мать, которая работала в литейном цехе, где обдувала песок с форм, получали 750 граммов хлеба… Моя мать, как и отец, были припухшими от недоедания и физического истощения трудом. Для меня тогда это был наибольший страх — потерять родителей. Единственное, что спасло семью от голодной смерти — это был суп или борщ, который родители могли ежедневно получить в заводской столовой. Они делили одну порцию между собой на работе, а другую приносили семье домой, потому что кроме нас, двух маленьких детей, еще была мать отца», — рассказывал свидетель Голодомора Теодор Цехмистро. 



Этот свидетель попал на Донбасс четырехлетним, куда скрылся и его отец после того, как его примерно в 1929 году «раскулачили» на Харьковщине, где у него было 100 десятин земли. Отца Теодора выслали за пределы области, но он не успел уехать, его арестовали, а затем погнали в Сибирь. Но по дороге «кулаку» удалось скрыться. Он добрался до Донбасса, где купил себе документы и трудоустроился, а в начале 1933 года смог забрать к себе и свою семью.

Теодор Цехмистро, который дожил свой век в Канаде, где и умер в 2013 году, был среди украинцев, которые дали показания команде молодых ученых, которые записывали свидетелей Голодомора после завершения первой Международной научной конференции в Канаде, в 1983 году.

Большинство крестьян, бежавших от голода из сел, умирали в городах

По свидетельствам, собранным в презентации доктора исторических наук Анны Гедьо, голод на Донбассе длился дольше, чем в других регионах, потому что, убегая из села в город, большинство голодных крестьян лишь продлевали свои страдания и все равно умирали.

«В городах с продуктами было тоже негусто (была карточная система), но все же городское население пыталось, вырывая из своего горла, накормить голодных крестьян, говоря: "Кормильцы наши несчастные!". Крестьяне, давно не видевшие хлеба, поев сухие куски хлеба, полученные от городского населения, тут же, не сходя с места, падали и умирали», — привела лектор воспоминания уже упомянутого грека — коммуниста Ивана Стрионова.

Умершие на улицах городов селяне. Фото фонда Национального музея Голодомора-геноцида

По словам Теодора Цехмистро, голод на Донбассе голод прекратился где-то в июне 1933 года, тогда как в окрестных селах это произошло несколько раньше — в апреле-мае 1933 года.

«В селах выжившие люди продолжали жить в своих домах, тогда как на Донбассе оказалось много людей, которых в результате политики раскулачивания выгнали из их домов. Они бродили по индустриальным городам Донбасса, не имея пристанища, не имея возможности ни заработать, ни купить еду... Они убежали оттуда, где они должны были погибнуть, пришли в те места, где они могли подержаться на месяц или несколько недель дольше, но смерть их не миновала.

Не имея угла, где приютиться, эти люди истощались до их смертельного исхода. Я помню, как однажды, когда мать выходила рано за работу, она не могла открыть дверь, потому что под ней лежал мертвый человек — какой-то молодой сельский парень. Он сел на лестнице, склонился к двери и умер. Ему было каких-нибудь 16–17 лет. Его труп пролежал там целый день, потому что, когда мать закрыла дверь, я целый день смотрел на труп, который лежал перед дверью — его некому было забирать. Трупов было столько, что их не успевали вывозить, чтобы похоронить где-нибудь в яму или в какой-нибудь канаве», — вспоминал Теодор Цехмистро.

«Осталось думать одно: нас наказывали за то, что мы греки»

Проведение лекции не случайно проходило именно в рамках мультимедийной выставки «Надазовские греки: пути идентичности», подготовленной общественной организацией «Надазовские греки: урумы и румеи» в партнерстве с Национальным музеем Голодомора-геноцида и Коммунальным учреждением "Мариупольский краеведческий музей". Лектор отметила, что Голодомор на Донбассе оказал существенное влияние на формирование идентичности и самоосознания целых поколений одного из крупнейших этнических сообществ, проживавших на Донетчине — надазовских греков. Это была третья по численности этническая группа Донетчины – греки, а именно – урумы и румеи, были насильственно переселены из Крыма, согласно рескрипту 1778 российской императрицы Екатерины II.

Это произошло накануне российской аннексии территории Крымского ханства. Около 30 тысяч урумов и румеев, которых объединяла христианская вера, обычаи и традиции, а отличали только их языки, создали 75 поселений в Надазовье Донбасса и 95% этих вынужденных переселенцев занимались сельским хозяйством.

В 1930-х годах при отсутствии средств быстрой коммуникации жители сел, занесенных на «черные доски», оказывались в намеренно созданном информационном вакууме.

На так называемые «черные доски» попадали колхозы, которые не могли выполнить нереальные планы хлебозаготовок. То есть там вводился режим резервации, которую местные жители не могли покинуть, потому что территорию охраняли внутренние войска. В эти села, из которых вывозили все отобранные у селян припасы, запрещалось что бы то ни было завозить для продажи. Такие села были фактически обречены на смерть.

Материалы фондов Национального музея Голодомора — геноцида

Из-за усиленного террора, запертые в таких селах, как в резервациях, жители часто считали, что репрессии — это «перегибы на местах» именно в их селе, или наказание по национальному признаку. Также считали и надазовские греки в своих селах.

В своей презентации Анна Гедьо привела воспоминания жителя греческого села Константинополь Ивана Алексеенко, которому в 1933 году было 15 лет: «Когда колхозников начали раскулачивать, то вывозили аж за Урал! Вывозили в чем-то стояли, многие умирали в дороге от горя, голода и холода. Разум моих односельчан, мудрых и трудолюбивых греков, не мог понять причины всей этой несправедливости. Они чуть ли не первые в этих краях начали хозяйствовать по-новому, обобществили землю, а их наказывали неизвестно за что, словно они были заклятыми врагами социализма. Оставалось думать одно: нас наказывали за то, что мы греки».

Однако в данном случае страдали греки потому, что жили на одной территории с украинцами. Репрессии против надазовских греков именно по национальному признаку случатся позже — в 1937-38 годах.

Точного количества жертв Голодомора мы никогда не узнаем

Выполняя нереально высокие планы хлебозаготовок, уполномоченные отбирали у крестьян абсолютно все. Анна Гедьо привела свидетельства жительницы села Комар Елизаветы Тимощенко, 1919 года рождения: «Голод начался в 1932 году. Мы жили тогда с мамой, нас было трое детей. Я старшая. Мне было тогда лет 12-13. Папа работал на станции Роя, под Кураховым. Началось все с того, что у людей начали убирать зерно. Коммунисты подъезжали к дому, врывались в дом и искали что-нибудь. Они забирали все: муку, растительное масло, фасоль, все, что было. Заходили в дом, везде лазили, срывали пол, забирались на чердак». Вооруженные охранники возле амбара с отобранным у крестьян зерном.

Фото из фонда Национального музея Голодомора-геноцида

«Осенью 32 года зерна людям не дали совсем. После жатвы мы, ребята, ходили в поле собирать колосья. Взрослым за это давали 5 лет тюрьмы, а нам, детям, думалось, ничего не будет, только бы не наскочил свирепый объездчик на коне с нагайкой… Когда вся семья начала пухнуть, я повез тетю с двумя детьми в Алчевск, к отцу. По дороге видел, как на дороге, ведущей к элеватору, ползали люди, выбирая из пыли только им видимые зернышки. Некоторые падали и умирали. Их оттаскивали на обочину и больше не обращали на них внимания…», — заметил упомянутый житель греческого села Константинополь Иван Алексеенко.

Умершая от голода селянка. Фото из фонда Национального музея Голодомора-геноцида

Люди стали есть несъедобное: сусликов, траву. Уже упомянутая Елизавета Тимощенко из села Комар рассказывала: «Был страшный голод. Что люди только не ели. В основном это была трава: пастушья сумка, молочай (горький). Траву кипятили, посыпали солью и ели. Был такой случай: моя сестра вышла в сад, а у нас в траве лежит человек и ест траву лежа. Не мог даже подняться. Сестричка заплакала, говорит, что это наша трава, но мама сказала, чтобы она его не трогала». Также были известны случаи каннибализма.

В своих интервью уже упомянутый донецкий исследователь темы Голодомора Станислав Бледнов, говорит о том, что точных данных о количестве жертв Голодомора 1932-1933 годов в Донецкой области нет, потому что случаи потому что случаи смертей от голода запрещалось фиксировать. Потому и не совпадают показания очевидцев, которые говорят о сотнях умерших в деревне, с записями гражданского состояния, где фигурирует всего десяток фамилий.

В архивах ЗАГСов в записях гражданского состояния сохранилось немногим более 104 тысяч записей обо всех умерших в 1932-1933 годах в Донецкой области в нынешних ее административных границах.

Станислав Бледнов. Фото издания «Український тиждень»

Кроме того, хоронили умерших, как могли и где могли, а иногда, не могли долго этого сделать, потому что некому было и на чем везти мертвеца на кладбище.

«Люди от голода падали на улицы и умирали. Моих троих братьев похоронили на кладбище в общей яме, куда хоронили всех умерших. А одного брата я сама зарыла на огороде в яме, которую сама вырыла. Могилы не сохранились», — засвидетельствовала жительница села Константинополь Лидия Зайцева, 1926 года рождения.

Обрекали на смерть под музыку

Кроме того, что целые села морили голодом, за невыполнение нереальных планов хлебозаготовок еще и сажали за решетку: были привлечены к судебной ответственности 5 правлений колхозов в полном составе. Были наказаны около 600 человек, 20 из которых приговорены к расстрелу, а остальные получили от 3 до 10 лет заключения.

Массовое убийство украинских крестьян голодом сопровождалось неслыханным цинизмом. В своей презентации Анна Гедьо привела свидетельства жительницы села Раздольное Марии Дьяконенко, 1928 года рождения, отец которой был музыкантом: «Мой папа был музыкантом, и его заставляли играть в оркестре каждый день; вывозили музыкантов в разные места, туда, где формировались обозы с зерном. От голода сил не было дуть в трубу. А в 1937 году был репрессирован весь оркестр».

Фото фонда Национального музея Голодомора – геноцида

Заморенных голодом украинцев «замещали» россиянами

«Воспитание голодом» выкосило целые семьи. Как свидетельствуют данные 330 томов упомянутого дела № 475 2010 года, в результате «воспитания голодом» погибли 3 млн 941 тыс. человек, проживавших на самых плодородных землях бывшей Украинской ССР.

А вместо умерших в опустевшие села завезли переселенцев: десятки эшелонов из России и Белоруссии. Согласно архивным документам, в Донецкую область (она тогда охватывала и часть территории Луганской области) привезли 44 эшелона переселенцев из Ивановской области России.

Материалы из фондов Национального музея Голодомора — геноцида

Вспоминая об искусственно созданном советским режимом Голодоморе-1932-1933 годах, невозможно не проводить параллели с настоящим российским полномасштабным вторжением, которое длится уже почти четыре года. История напоминает о том, что украинцы вынуждены столетиями бороться за свое выживание и независимость.

Авторка: Елена Смирнова