Медицина в оккупации: без лекарств, профильных врачей и качественных обследований

Современное оборудование разворовано, врачей не хватает, бригаду «скорой» можно ждать целые сутки. В 2013 году в Донецкой области было 170 больниц, теперь в оккупации осталось только 48. На Луганщине их количество сократилось почти в десять раз — до 15. Такая ситуация с медициной в захваченных украинских регионах. Чего не хватает больше всего? Как это сказывается на здоровье жителей — читайте в материале «Новостей Донбасса».

Если больницы Донецка и Луганска достались захватчикам не разрушенными, то в Мариуполе они были практически уничтожены. Например, 1-я и 4-я больницы, инфекционное и детское отделения. России пришлось быстро решать эту проблему, но вовсе не из-за заботы о гражданских.

Мариупольская Городская Больница №1. Скрин с портала Медуслуг города

«Но еще и по собственным причинам — потому что оккупантам надо было где-то налаживать, открывать госпитали, чтобы лечить российских военных преступников. Поэтому они за больницы взялись», — рассказывает Анна Мурлыкина, координаторка проекта Relocated media cluster.

Сначала РФ отремонтировала несколько этажей областной больницы, открыла гуманитарный центр, где людям раздавали горячее питание. А потом там начали принимать раненых солдат.

«А потом там в 2022 году построили новое отделение, на территории больницы “скорой помощи”. Но что это за отделение, мы до сих пор не знаем. Только допускаем, что это больница, в которой, собственно, военные преступники лечатся. Потому что ее сразу обнесли колючей проволокой, поставили охрану, пропускной режим», — дополняет Мурлыкина.

Позже в Мариуполе построили еще одну больницу, уже для всех, возле микрорайона «Невский». Привезли туда очень много современного оборудования, которого в городе почти не осталось.

Больница возле "Невского" в Мариуполе. Скрин из видео.

«Сначала, во время боевых действий, очень много медицинского оборудования было разграблено — его вывозили в Донецк, в другие города, оккупированные с 2014 года. И то, что не было разбито пушками, было вывезено человеческими руками», — объясняет координаторка проекта Relocated media cluster.

Из больниц Луганщины оккупанты также разворовали оборудование, которое не успели вывезти из медицинских учреждений Северскодонецка, Лисичанска, Рубежного во время эвакуации в 2022 году. Все это либо вывезено в Россию, либо же оккупанты пытаются выдать его за свое.

«Известный факт с Рубежанской городской больницей, когда достаточно известный “кадыровец” Апти Алаудинов заявил, что это на деньги Кадырова куплено качественное оборудование. А во время съемок сюжета даже забыли снять табличку, что это оборудование закуплено при поддержке ПРООН, известной организации. Они просто, наверно, не понимали, что это значит», — рассказывает Роман Лазоренко, главный редактор сайта Луганска 0642.com.ua.

Больница в Рубежном, Луганской области после прихода "русского мира". Скрин из видео оккупантов.

Но даже если оборудование завезли, возникала другая проблема — недостаток врачей. Медиков не хватает на всей временно оккупированной территории, в том числе в Крыму.

«Когда одна моя знакомая пошла в ту больницу, чтобы сделать своей матери рентген суставов, ей сказали, что аппарат есть, но врач, который сможет посмотреть снимок и сказать, что там, на том снимке, приедет только через месяц. И это такая общая картина, не только в Мариуполе — и в Донецке, и в Мелитополе, и в Геническе», — описывает Анна Мурлыкина.

Врачи в оккупации не задерживаются, большая часть выехала. Те, кто остаются, жалуются, что им с 2024 года стали задерживать зарплату. А те гонорары, которые ранее казались высокими, сейчас ближе к прожиточному минимуму. Цены и инфляция съедают все.

«Дошло до того, что они специальным распоряжением разрешили делать назначения и ставить диагнозы даже фельдшерам, которые работали на “скорой помощи”. Забирают из Донецкого медицинского университета студентов уже с 3-го курса и разрешают им работать», — добавляет Мурлыкина.

Некомплект уже признают даже сами оккупанты — так называемая “министр здравоохранения” группировки «ЛНР» Наталья Пащенко заявляла, что на прифронтовых территориях Луганщины не хватает 80% врачей. В некоторых отделениях Бердянска Запорожской области — также до 80% некомплект кадров.

«Сегодня мы имеем практически полное отсутствие квалифицированной медицинской помощи, практически отсутствие нормальной диагностики заболеваний. Если в свое время в соседнем здании рядом со стационарным корпусом больницы можно было сделать практически весь спектр анализов, причем на базе коммунального предприятия, а не коммерческого, то сейчас ближайшие адекватные анализы люди сдают за 200 километров в Донецке», — говорит Виктор Дудукалов, заместитель главы Бердянского районного совета.

Утренний обход в Луганской городской многопрофильной больнице № 1. Фото: telegram-канал учреждения

На весь Северскодонецк, по словам журналиста Романа Лазоренко, работает всего два терапевта, в некоторых больницах нет профильных врачей — эндокринологов, онкологов. В Луганске из-за нехватки медиков в больницах огромные очереди.

«В одну из самых лучших, по мнению оккупантов, больницу — так называемую Республиканскую, куда отправляют со всей оккупированной Луганщины пациентов, — чтобы просто записаться в регистратуру, люди занимают очередь где-то с пяти утра», — объясняет Роман Лазоренко.

В этой очереди люди стоят по несколько часов, а потом еще полдня ждут, чтобы попасть к тому врачу, к которому им повезло получить «талончик».

Чтобы увеличить количество медиков на захваченных территориях, РФ инициировала программу “Земский доктор”. Оккупанты пытались привлечь врачей из России. Но желающих оказалось немного: например, на Луганщину за три года приехал 21 врач и 6 фельдшеров. Им обещали подъемные от 500 тысяч до 2 миллионов рублей, зарплаты, соцвыплаты, жилье — естественно, так называемое бесхозное, отнятое у выехавших украинцев. Но РФ не выполнила обещанное. Поэтому в оккупации остались только те, кто у себя на родине — в Туве или Калмыкии — не могли реализоваться как медики.

«Но квалификация этих кадров была такая, что не единичные случаи, которые я знаю от местных, что лечение было на уровне: кора дуба, какое-то зелье варить… Мы реально были в шаге от каких-то молитв, которые должны помогать. И это на полном серьезе врачи в больнице предлагали местным жителям», — говорит Виктор Дудукалов, заместитель главы Бердянского районного совета.

Помимо врачей, не хватает и карет «скорой помощи». На 2024 год в Мариуполе оставалось 15 машин, до полномасштабного вторжения их было больше 70.

«Большая часть автомобилей “скорой помощи” в Мариуполе была уничтожена во время боевых действий. Часть тех машин забирали на военные нужды — они там просто разрушались под обстрелами. Часть уже в Мариуполе, во время тотальной бомбардировки города, была уничтожена», — описывает Анна Мурлыкина.

Это были современные, функциональные автомобили. Сейчас оккупанты завезли несколько «Газелей», которые постоянно ломаются и на плохих дорогах фактически убивают пациентов еще на подвозе к больницам.

«Есть большая проблема вызвать в некоторых районах “скорую”, потому что на весь район дежурит только одна бригада. И, конечно, когда несколько вызовов, они просто не успевают приехать — их можно ждать сутки фактически», — говорит Роман Лазоренко.

Также в оккупации часты случаи, когда военные в приоритете. Так, из стационаров в Мариуполе даже выписывают послеоперационных пациентов, если для солдат армии РФ не хватает места.

«Один знакомый в Мариуполе рассказал, что он пытался положить в больницу своего отца, с которым произошел инсульт. Но его не взяли, потому что вся больница была заполнена военными в том числе. Ему удалось положить отца в больницу только через два дня. После инсульта!» — вспоминает Анна Мурлыкина.

Через два дня этот пациент умер фактически из-за несвоевременного оказания помощи. Жители Бердянска также вынуждены ждать, пока медики в первую очередь окажут помощь «трехсотым» оккупационной армии.

«Все местное население для них является “номером два”. Я не знаю, как это можно связать с каким-то человеческим отношением к местному населению — это на фоне того, что оккупанты постоянно рассказывают, как они заботятся, как они “освобождали” эту территорию. На самом деле, жители все прекрасно поняли», — говорит Виктор Дудукалов.

Бердянская центральная районная больница. Фото: telegram-канал больницы.

Пациенты часто умирают не только из-за того, что в оккупации не делают срочных операций. Речь идет и о плановом лечении, ежегодных процедурах.

«И из-за отсутствия в свое время гемодиализа, инсулина, я думаю, несколько десятков, если не несколько сотен было уже в Бердянске смертей. Умерли те люди, которые требовали просто планового, раз в полгода, раз в год лечения. И их просто не лечили, потому что не было чем. Эти люди бы еще жили 10–15 лет», — добавляет Виктор Дудукалов, заместитель главы Бердянского районного совета.

Но оккупанты не видят смысла вкладываться в медицину для местных, ведь сами часто лечатся в других городах.

«Если мы говорим о медицинских услугах для каких-то “топов” — коллаборантов топовых, чиновников, серьезных военных, то они получают медицинские услуги в Ростове, Таганроге или Симферополе», — говорит Дудукалов.

Поэтому медицина в оккупации сейчас — в основном «для галочки», и это часто имеет необратимые последствия для здоровья жителей. Они могут получить помощь только в небольшом количестве больниц и лишь у отдельных врачей. А в прифронтовых населенных пунктах нет даже этого. В результате так называемого “освобождения” Россия оставила местных жителей умирать.