Гендиректор АКХЗ: Несколько месяцев мы несли убытки в $100 на каждой тонне кокса

Авдеевка. Прифронтовой город в Донецкой области почти каждый день слышит звуки войны и рискует получить очередной «прилет» - жители помнят, что всегда есть опасность обострения ситуации на фронте.

Город находится под контролем военно-гражданской администрации. Не менее важную роль в его управлении играет и Авдеевский коксохимический завод (владелец - бизнесмен Ринат Ахметов) – предприятие, которое принято называть градообразующим. В чрезвычайных ситуациях АКХЗ, как правило, снабжает город теплом и водой.

За время боевых действий завод несколько раз оказывался на грани остановки. Сегодня он восстановил уровень производства, который был до начала военного конфликта. Тем не менее, генеральный директор завода Муса Магомедов говорит, что предприятие пока терпит убытки. По его мнению, в частности, это связано с торговой блокадой неконтролируемой части Донбасса, откуда на украинские предприятия поступали тяжелые марки углей.

Как повлияли так называемая «национализация» предприятий на неконтролируемой территории и последующая за ней торговая блокада на работу АКХЗ?

Я бы поменял местами эти два события. Сначала была блокада, потом – национализация.

Правда ли что завод вышел на довоенный уровень производства. Так ли это?

Мы вывели из консервации последнюю из батарей – восьмую. Она была в режиме консервации 2 года и 9 месяцев. Это, безусловно, сказалось на ее состоянии. До сих пор у нас есть 15 незагружаемых печей из 65, то есть они находятся в ремонте. Еще есть проблема с бурением.

8,5 тысяч тонн кокса в сутки мы производим сейчас. Апрель, май, июнь проработали в убыток. Цифры даже называть не хочется...

Да, нам удалось выйти на довоенный уровень производства. Но есть «но». Мы не получаем угли, которые мы добывали на своем предприятии «Краснодон». Была необходимость замены их более дорогими привозными ресурсами – портовыми. Учитывая, что в апреле было большое наводнение в Австралии, цена угля подскочила со $150 до $300, тогда как цена кокса осталась на уровне $270. То есть мы несли убытки в $100 на тонне кокса. Поэтому мы отработали с большими «минусами» апрель, май, июнь. Тяжелые марки углей $70-80 за тонну нам пришлось заменить углями по $300. Объемы-объемами, а экономика пострадала существенно. Я надеюсь, что мы год сможем отработать в плюс. Потому что пока, начиная с блокады, у нас много минусов. Я говорю не  о политике, а о математических составляющих.

Сильно ли нарушена логистика сырья и товара?

У нас нет ряда ресурсов, который позволял нам быть конкурентноспособными. Военная логистика, безусловно, съедает еще одну часть нашей потенциально возможной  прибыли. Потому что одно дело, когда уголь либо кокс двигался от нас в Мариуполь по траектории 100-120 км, то ли он движется 400 км. Это тоже сказывается. Мы находимся в наименее выгодном положении, потому сравнивать с Криворожским коксохимическим производством нельзя.

У нас из трех железнодорожных направлений по ближнему работает только одно – через Красноармейск (Покровск). В связи с этим бывают проблемы и с доставкой порожних вагонов и вывозом бывают проблемы. «Укрзализныця» работает далеко от идеального, несмотря на их старания. Надо понимать, что это достаточно все сложно, когда вместо трех веток работает только одна.

Где вы берете уголь для производства?

Покупаем у «Павлоградугля»: шахты «Степная», «Юбилейная», «Алмазная». Сейчас есть запрос на эти тяжелые угли со стороны энергетических предприятий. Мы бы брали его с удовольствием, но нам его не хватает. Надо понимать, что у энергетиков есть своя задача – обеспечить тепло- и электроснабжение государства. Поэтому наши потребности в их угле все равно рассматриваются уже после покрытия ими всех необходимых объемов по производству электроэнергии.

Есть ли на предприятии приток новых кадров с неконтролируемой территории?

У нас работают ребята из Ясиноватой, они работали и до войны. Это хорошие специалисты. Если раньше они ездили каждый день домой, то сегодня – один раз в неделю. Массового оттока кадров оттуда не было.

У нас на предприятии 3 тысячи человек и взять сюда еще 400-500 нет возможности, потому что мы и так работаем в минус – это первый фактор. Второй – то, что три года активно там (на неподконтрольной территории, - ред.) работает пропаганда. 

На предприятии остались проблемы с водой?

Остались, возможно, даже стали более сложнее.  Из-за того что у нас нет подпитки достаточным количеством свежей технической водой. Вода оборотного цикла стала тяжелее, в ней больше вредных веществ. Мы начали бить разведывательные скважины для того, чтобы обеспечить предприятие технической водой. Пока никакой подвижки в вопросе технической воды мы не можем решить. К кому бы мы не обращались: и в ОБСЕ, и в ООН, и в СЦКК... Но наши два водовода, которые идут с пятого подъема, которые находятся на уровне Горловки, – один перебит полностью, второй работает в полсилы. Нас никто не допускает к восстановлению также как и к восстановлению газопровода. Он горел после попадания. Сегодня была встреча с подрядчиком, который будет строить газопровод. Завод будет оказывать техническую поддержку. Сейчас пока идет разметка трассы. Задача – успеть до холодов, но, конечно, это достаточно сложно. Для восстановления ЛЭП мы оказывали техническую поддержку и помогали ДТЭКу, но финансирование было не наше, а ДТЭК.         

Может, с Вашей стороны были попытки повлиять на принятие политического решения, чтобы снять блокаду?

Я надеюсь только на одно на политическое решение – интеграция оккупированных территорий, все остальное – вторично. Когда эти территории станут частью Украины,  со всем остальным можно будет разобраться. Какие-то полумеры ничего не дадут. Я не верю в то, что предприятия, оставшиеся на той стороне, «национализированы», могут каким-то образом вернуться под контроль украинских групп или украинского государства до тех пор, пока не будет нормальной реитнтеграции.

Действия «Л-ДНР» выглядят нелогичными, потому как те же шахты под их контролем сегодня закрываются.

Я думаю, речь идет о минимизации затрат со стороны РФ. Людей, которые там остались, каким-то образом кормить надо. Я думаю, там сейчас об экономике речь в принципе не идет. Я уверен, что там экономика в глубоком убытке. Это попытка минимизировать  затраты на содержание местного населения.

Даже если предприятие стоит месяц, год, два. Даже если его не вырежут на металлолом, запустить его уже будет практически невозможно. 

Блокада была неверным действием, которая привела к экономическим убыткам в нашей стране. Кроме этого, мы потеряли своих сторонников. Пропаганда ведь немедленно этим воспользовалась.  Мое личное мнение не изменилось: мы как государство от этой блокады не выиграли. Ни одного человека (из плена, - ред.) с начала блокады не отпустили. Начали с этого, потом «торговля на крови»,  а получилось, что мы сделали слабее нашу экономику.

Возвращаются ли в Авдеевку люди после активной фазы боевых действий?

Я думаю, что если возвращаются, то только потому, что не смогли реализовать себя на мирной территории.  В любом случае, от 35 тысяч остались 22 тысячи, то есть треть жителей не вернулись и уже не вернутся, наверное. 2016 год был относительно спокойным. Февраль 2017-го был сложным, почти как 2014-й. Но мы его пережили. Работают садики, школы, больница. Сейчас потихоньку восстанавливаем частный сектор. Мы помогаем своим сотрудникам, город на произвол не бросают, но о том, что наступил мир и началось активное восстановление, пока говорить не сильно приходится.

Кроме нас стараются возобновлять производство другие предприятия, например, АЗМК (Авдеевский завод металлоконструкций, - ред.). Городские службы работают. Практически все ветви власти работают, единственное, что суд до сих пор не вернулся в город.