«Боеприпасы повсюду». Пиротехник ГСЧС рассказал, как идет процесс разминирования и что делать тем, кто нашел снаряд

После освобождения оккупированных территорий пиротехники Государственной службы по чрезвычайным ситуациям Украины находят сотни взрывоопасных предметов. Российская армия минирует дороги, инфраструктурные объекты и личные вещи мирных жителей. Только за один день в Изюме и Балаклее изымают более тысячи боеприпасов. «Новости Донбасса» расспросили начальника Управления реагирования на чрезвычайные ситуации ГСЧС в Киевской области и руководителя группы Управления по разминированию Анатолия Врублевского, как идет процесс разминирования, какие боеприпасы наиболее опасны для мирных жителей и куда обращаться тем, кто нашел мины или снаряды.

В ГСЧС предупреждают, что в 90% случаев жертвами взрывоопасных предметов становятся мирные жители. При обнаружении опасного предмета нужно остановиться и не двигаться, проверить, нет ли растяжек, но ни в коем случае не трогать этот предмет. Также не стоит наступать на него либо разбирать. Пиротехники советуют отойти на безопасное место и лишь тогда позвонить в 101, 102 или 112. Пользоваться мобильными телефонами возле взрывоопасных предметов нельзя.

— Как проходит процесс разминирования?  Что его усложняет?

— Сейчас процесс разминирования идет в нормальном русле. Это больше плановое реагирование на обращения населения. До восьми заявок в день. На начальном этапе, когда были освобождены территории, в день было около 400-600 заявок от местного населения. Мы можем умножить это количество на три-пять. Когда пиротехники заходили в населенные пункты по обращениям граждан, местные их буквально разрывали и затаскивали в дома для проверки. Никто не требовал от них звонить на 101. Так что фактически мы приезжали на одну заявку, а отрабатывали 5-6.

Сейчас населенные пункты, которые были оккупированы, практически все отработаны по вопросам оперативного реагирования. Где-то 50% заявок теперь — это безопасные остатки взрывоопасных предметов. Или те люди, которые возвращаются, просят проверить их домовладение. Чаще всего там ничего нет, но мы обязаны проверить, чтобы человек убедился в своей безопасности.  С 5 апреля всего отработано более 4 тысяч обращений.  Где-то 200-300 — от субъектов хозяйствования.

Что нужно делать при обнаружении взрывоопасного предмета

— В каких населенных пунктах было больше всего взрывоопасных предметов?  Какие объекты российские войска минировали чаще всего?

— Там, где активно проводились боевые действия. Бучанский район, Бородянка, Немешаево, Буча, Гостомель, Ирпень. В Броварском районе Богдановка. Мы находим взрывоопасные предметы на полевых дорогах. Асфальтные дороги перекрывались блоками, а полевые минировались, чтобы не могли объехать фортификационные сооружения на полях, где находились позиции. Относительно объектов, то где российским войскам в голову приходило, там они и ставили ловушки. Это могли быть частные домовладения, в которых они жили. Жителей Бучи, это то, что я лично видел, они расстреляли, зарыли у соседей во дворе. В их доме они жили и его заминировали. Оставили гранаты в элементах посуды. Мы находили ловушки в квартирах в детских кроватях. Когда они уходили, под матрацами оставляли гранату.  Выдергивали чеку.  То есть, когда человек приходит, начинает наводить порядок, попадает на такие элементы ловушек. Они даже привязывали растяжки на висевшую на вешалке одежду и к двери. Когда человек берет одежду или открывает дверь, срабатывает граната. Они ставили растяжки на тропах в лесах и посадках. Там, где находились их позиции, и они наблюдали за нашими подразделениями. Буквально месяц назад женщина ходила за грибами и погибла. Поэтому полевые дороги, леса, посадки все еще актуальны в плане опасности. Также были факты, когда подкладывали гранаты в тела мирных жителей.

— Весной были  сообщения о минировании Чернобыльской АЭС. Действительно ли ее минировали? Если проводить параллели, сейчас есть информация о заминировании Запорожской АЭС. Сложно ли разминирование таких объектов?

— Пути, которые были вокруг станции, там находили остатки снарядов. Оккупанты ставили противотанковые мины, потому что это был элемент защиты позиций. Что касается самого объекта, как здания, то этим занималась Национальная полиция. Но проверить объект со множеством помещений, мебелью, приборами оборудования — это очень тяжело. В каждом элементе может быть ловушка, которая может причинить вред человеку или производству. Если закладывается большое количество взрывчатки, это нанесет вред самому объекту.

— Учитывая масштабы минирования, хватает ли ГСЧС специалистов или привлекаются западные? Возможно, наши специалисты знакомы не со всеми взрывоопасными предметами?

— В нашей стране идет война с 2014 года. Подразделения ГСЧС привлекались в Луганскую и Донецкую области для разминирования территории. За этот период они набрались опыта. Это было сотрудничество и с международными партнерами, которые делились опытом разминирования. Наши специалисты по разминированию очень квалифицированы. Того опыта, который у них есть, достаточно, чтобы провести работы по разминированию. Что касается количества подразделений, ГСЧС их увеличило. Не просто за счет перераспределения. Нет. Решением правительства была штатная численность увеличена на 600 человек. Это дополнительно финансируемая штатная численность. Финансируется также закупка техники, оборудования средств защиты, обучение людей. Из-за границы мы привлекаем операторов противоминной деятельности. Наши зарубежные коллеги, которые приезжают и проводят гуманитарное разминирование. Эти мероприятия осуществляются бесплатно для нас за счет инвесторов западных стран, финансирующих работу саперов на территории Украины. Приезжает оператор противоминной деятельности. Он может привлечь иностранных специалистов, а может провести обучение местных специалистов, которые будут выполнять работу за средства иностранных инвесторов. Это совершенно нормально.

Пиротехники ГСЧС разбирают арсенал, который остался после деоккупации Харьковской области. Фото: ГСЧС Украины

Мы, подразделения ГСЧС, работаем в плановом оперативном реагировании. У нас сейчас есть освобожденные территории. Туда не допускают операторов противоминной деятельности. В первую очередь, идут представители государственных органов власти. ГСЧС, ДССТ — службы спецтранспорта, МВД. Мы проводим оперативное реагирование по обезвреживанию и уничтожению взрывоопасных предметов на объектах критической инфраструктуры для восстановления ее работы. Затем идет очищение населенных пунктов, чтобы могли вернуться люди. Уже потом заходят операторы противоминной деятельности, когда территория безопасна. Они осматривают леса, поля. Те объекты, обзор которых — длительный процесс. Чем больше таких операторов будет, тем меньше времени нужно, чтобы наша земля стала чище и безопаснее. Только в Киевской области в среднем за прошлые годы было около пятисот привлечений для  обезвреживания и уничтожения взрывоопасных предметов времен Второй мировой войны. В год один-два раза в день привлекались подразделения. Это более 2,5 тысяч взрывоопасных предметов. Поэтому сказать, что нам нужно год-два-три — этого не может никто сказать.

— Какие взрывоопасные предметы наиболее коварны для человека. Например, есть мины «Лепестки». И как часто вы находили снаряды, мины, которые запрещены?

— Общее количество непосредственно мин — их немного. Процентов 5-7. 93-95% — это боеприпасы от ведения боевых действий. Минометные мины, авиационные бомбы, системы реактивного залпового огня, которые активно применялись в области. Ручные гранаты. Наши подразделения работают по обезвреживанию всего этого спектра. Самое опасное это то, куда человек прикладывает руку. Что касается «Лепестков», то на территории Киевской области их не было. То, что было самым опасным — это противопехотные мины. Мина спроектирована так, что она должна причинить вред человеку. Она отрывает определенную часть человека. Мина не выбирает, гражданское лицо это, животное, ребенок или солдат. Мины устанавливали, как правило, на лесных тропах, полевых дорогах. У нас много фактов, когда гражданское население, несмотря на таблички, на маркировку, информацию, которую мы доносим через местные органы власти, считало, что эта дорога безопасна. Вот они хотят по ней ехать. В лучшем случае это потеря транспортного средства. В худшем — потеря жизни и здоровья. Поэтому самое опасное — инженерные боеприпасы, а также взрывоопасные предметы, которые применялись как ловушки. Это были элементы снарядов. Там был детонатор, чтобы увеличить эффект разрушения. Это противопехотные мины, которые ставили дистанционным способом. Они запрещены конвенцией. Их ставили на людей и против людей. Это мина ОЗМ-72. Россияне устанавливали их для защиты своих позиций в Броварском районе. Очень страшная мина. 560 грамм взрывчатого вещества. Для сравнения в гранате 60 грамм. Радиус поражения 50 метров.



— Как себя ведут снаряды, например, под влиянием погоды? Какие еще факторы влияют на детонацию?

— Температурный диапазон взрывоопасных предметов, которые я описал, составляет от минус сорока до плюс пятидесяти градусов. Срок их годности только по паспорту составляет до десяти лет. По прошествии 10 лет они не могут самовольно сработать. Есть некоторые взрывоопасные предметы с элементами самоликвидации. Мы находили, где элемент самоликвидации не сработал. И они были во взведенном состоянии.

— Оказывают ли мины влияние на экологию? Они токсичны для людей?

— Взрывчатое вещество — это химическое вещество, имеющее химические соединения. Процесс взрыва — это химический процесс передачи детонации, горения от пласта, по пласту с определенной скоростью. Когда человек часто вдыхает продукты взрывчатого вещества, одним из факторов является рак легких, других органов.

Пиротехник за работой. Фото: ГСЧС Украины

— Есть хотя бы приблизительные прогнозы по разминированию. И есть проблема, что во многих населенных пунктах после освобождения нет связи, света. Так что жители не могут сообщить о боеприпасах. Каков алгоритм действий в таких случаях?

— Мы работали в первую очередь над тем, чтобы в течение первых семи дней восстановить линии электропередач и завести свет. Мы просто въезжали в населенный пункт. Нас встречали люди и показывали, где у них взрывоопасные предметы. Мы в первую очередь заходили туда, где люди живут. И мы работали по двум направлениям. Первый — освобождение и подключение объектов критической инфраструктуры. Второй: мы приезжали в населенный пункт, ездили по улицам, собирали взрывоопасные предметы. После активной фазы войны эти взрывоопасные предметы практически повсюду. Вдоль дорог, на дорогах, в домах. Мы сначала чистили дороги, чтобы могли безопасно передвигаться. Нас люди видели и приглашали. Когда запустили телекоммуникационные системы, заработала линия 101. Также мы просили старост подготовить информацию. Говорили, что будем через три дня, чтобы, когда мы приехали, был список людей, адресов, проблемных участков, наличие минных полей. О растяжках, которые есть. И мы тогда отработаем все это. То есть местные органы власти могут помочь. Но я хочу сказать местному населению. Если кто-нибудь два-три дня к ним не приезжает, не надо выносить снаряды, поднимать мины. Специалисты к вам приедут, и все будет нормально.