«Если отправят в Сибирь — не знаю, выживу ли»: история украинского журналиста, которого почти два года удерживает Россия

Каждую субботу у норвежского парламента в Осло появляется человек с самодельным плакатом. На нем — фотография молодого мужчины с короткими темными волосами, и надпись: «Free the prisoners». Мелитополец Артур Давыдов живет в Норвегии уже три года и каждую неделю выходит на украинские митинги. Так он пытается напомнить миру о своем двоюродном брате — украинском журналисте Владиславе Гершоне, которого Россия держит в плену уже почти два года.

26-летний Владислав всегда жил в Мелитополе. До российской оккупации был футбольным журналистом. После оккупации города в 2022-м он остался заботиться о больной бабушке.

Российские силовики ворвались в дом, где они жили 20 августа 2023 года. Влад оказался в числе администраторов оппозиционного телеграм-канала «РИА-Мелитополь».

«Я хорошо помню день, когда позвонила бабушка и сказала, что Влада забрали. 20 августа 2023 года это было. Я прям эту цифру вообще запомнил. Первое время я думал, что может быть, это ненадолго. Это же Влад, вряд ли его будет долго держать, что он мог сделать. Может это все ошибка», — говорит Артур.

Мелитополец Владислав Гершон. Фото из личного архива.

Два месяца родные не знали, где Владислав. Потом его мать Наталья увидела сына на федеральном российском телевидении. Видео задержания в пропагандистских медиа и телеграмм-каналах оккупанты обнародовали только 29 октября.

Россияне сняли Владислава Гершона в своем пропагандистском сюжете, скрины из видео

«Я каждый день смотрю все эти кадры, все эти их новости. Может быть смогу что-то узнать», — говорит Наталья.

Чтобы спасти сына, Наталья обратилась во все возможные инстанции: в Координационный штаб по обращению с военнопленными, Международный комитет Красного Креста, к уполномоченному по правам человека Дмитрию Лубинцу, писала письмо президенту Казахстана.

Международный комитет Красного Креста пока не подтверждает его нахождение в том или ином месте содержания.

После того как Владислава схватили, его держали в тюрьмах на оккупированной части Запорожской области, перевозили из Мелитополя в Чонгар, потом в Мариуполь.

Украинского журналиста «обвиняют» сразу по нескольким статьям: 205-я часть 2, 205-я часть 4, 186-я — терроризм, содействие терроризму, шпионаж. Суммарно — до 25 лет заключения.

Сейчас его мать ищет деньги на адвоката: так называемый «защитник», предоставленный Россией, по словам семьи, «номинальная фигура», которая «ни в чем не заинтересована». Из писем, которые пишет Влад, родные понимают, что он ждет худшего.

«Он боится окончательного суда в Ростове, — говорит его брат Артур. — Писал: если тут уже несладко, то представляю, что будет там. А еще он написал, что, если отправят в Сибирь — не знаю, выживу ли. У него еще и проблемы со здоровьем – больные почки».

Украинская сторона требует освобождения Владислава, но Россия пока не дала подтверждения.

«Я надеюсь на обмен. Говорят, что єто произойдет только после того, как вынесут приговор. А насколько я понимаю, конкретной даты, когда у него будет суд в Ростове, еще нет. У него уже один суд был по видеоконференции. Скоро будет очередное судебное заседание», — говорит Артур.

Артур Давыдов на митинге с плакатом, призывающим освободить его брата. Фото из личного архива Давыдова.

Анастасия Пантелеева, руководительница департамента документирования Медийной инициативы по правам человека говорит, что на освобождение гражданских лиц не влияет вынесен судебный приговор или нет.

«К некоторым обменам, по неизвестным нам причинам или договоренностям, к военнопленным были присоединены гражданские лица. Таким образом они попадали в официальные обмены. То есть 100 военных и 5 гражданских граждан, к примеру, возвращались домой, неизвестно на каких условиях, или это просто была «добрая воля», мы не знаем», — отмечает она.

По наблюдениям правозащитников, активно этот процесс происходил во время обменов в 2022 году. Но начиная с 2023 — заметно затормозился.

«Если гражданских и приобщали каким-то образом к военнопленным, то нерелевантно мало. — рассказала Анастасия Пантелеева. — Количество задержанных и удержанных росло очень быстро, но к обменам они не присоединились или почти не присоединились».

Сейчас семья Владислава цепляется за любую надежду. Брат продолжает выходить с плакатом каждую субботу. Мать обращается во все инстанции и ищет адвоката. Они знают — молчание может стать приговором, а внимание мира иногда спасает жизни. И каждый их день начинается с мысли: «А вдруг сегодня Влад вернется домой?»

Точное число гражданских, которых Россия держит в плену на оккупированных территориях, определить сейчас невозможно. По разным данным, эта цифра варьируется от 1900 до 20 тысяч человек. Эксперт Центра гражданских свобод Михаил Савва в интервью для «Радио Свобода» заявил о 7 тысяч гражданских лиц. В Медийной инициативе по правам человека сообщили о 1925 гражданских. В декабре 2024 года уполномоченный Верховной Рады по правам человека Дмитрий Лубинец заявил, что в российском плену находятся более 16 тысяч гражданских украинцев.

По данным Национального союза журналистов Украины, в российском плену находится по меньшей мере 31 украинский журналист.