«Темп не потеряли». Сергей Гайдай — о контрнаступлении ВСУ в Луганской области

Результаты контрнаступления Вооруженных сил Украины в Луганской области, ситуация в освобожденных неселенных пунктах и активность российских сил в захваченных городах — об этом «Новости Донбасса» поговорили с главой Луганской областной военной администрации Сергеем Гайдаем.

— Вы говорили о том, что начался процесс деоккупации Луганской области и были освобождены несколько неселенных пунктов. Расскажите, пожалуйста, как обстоят дела сейчас с контрнаступлением украинских военных на Луганщине?

— Я говорил с самого начала, что у нас не будет выглядеть контрнаступление как какая-то быстрая операция, как это произошло в Харьковской области. Дело в том, что в Харьковской области это была заранее разработана хорошая операция с отвлекающими маневрами, с переброской войск. И там был эффект неожиданности. У нас такого не будет, потому что как раз после Харьковской области и после освобождения Лимана, все, кто сбежал, сбежали как раз в Луганскую область, это раз. Второе — у них было больше времени, чтобы подготовиться и подтянуть какие-то резервы, что мы и наблюдаем сейчас. Очень сильно российская армия окапывается, все минирует, подтягивают вот этих свежих мобилизованных вояк. И, в принципе, готова к контрнаступлению Вооруженных сил Украины. Но, тем не менее, все равно продвигаются войска, по одному, по два населенных пункта освобождают потихоньку. То есть темп не потеряли, все нормально.



— Вы говорите, что уже есть деоккупированы населенные пункты, мы уже знаем названия некоторых. Когда туда смогут вернуться местные жители или пока еще опасно?

— Должно пройти три этапа. Первый этап — это непосредственно сама деоккупация. Второй этап — это зачистка, потому что кто-то может остаться где то там, прятаться, не успеть сбежать. И третий этап — это хотя бы какое то поверхностное разминирование. То есть понятно, что более детальное разминирование ждет Луганскую область в течении нескольких лет, но первоначальное разминирование должно пройти. У меня буквально завтра-послезавтра будет встреча с военными, и они уже скажут, куда можно заходить. Давайте не будем забывать, что после деоккупации все равно эти населенные пункты могут подвергаться обстрелам тяжелой артиллерии или ракетами. Поэтому нужно линию фронта отодвинуть чуть-чуть дальше, чтобы уже местные жители могли заходить и более-менее спокойно находиться у себя дома.

— То есть сейчас на этапе зачистки и разминирования находятся деоккупированные населенные пункты?

— Да, сейчас вот именно эти два промежуточных этапа, когда пока еще заходить нельзя. Их [эти населенные пункты] и обстреливают россияне достаточно плотно пока еще.

— Что вам известно о происходящем в оккупированных городах Луганщины? Имеется в виду развитие событий после объявления аннексии и в связи с контрнаступлением. Нам уже сказали, что россияне в Сватово и в Кременнойэту линию обороны выстраивают. Может, вывозят еще награбленное или убегают уже оттуда?

— Что касается того, что там происходит на сегодняшний день, то сам по себе «референдум» ничего не значил для людей. Ну, рассказывают они о том, что это тоже территория России. И что? А вот в течение нескольких дней Вооруженные силы Украины освободили несколько сел. То бишь сам факт проведения псевдореферендума ничего не значит вообще. А что касается всего остального? Вывозят оборудование медицинское, школьное. Мы где-то полтора года назад пооткрывали приемные отделения и по программе президента как раз привозили хорошее, современное оборудование медицинское. Это и КТ были, МРТ, рентген-аппараты, ИВЛ. Очень много всего привозили в наши больницы. Действительно, это самое современное оборудование было. Так вот, сейчас оккупанты это все просто скручивают, сворачивают и вывозят. Кстати, это влияет еще и на смертность среди их раненых. Почему? Потому что колоссальное количество раненых, и они могут тяжелораненых попытаться спасти только на нормальном медицинским оборудованием. Они все вывозили в Луганск. Но пока туда довезут раненых, то часть из них просто умирает по дороге. Причем была вот буквально неделю назад история, когда эти оккупанты объявили о том, что вот они в Луганске открывают новый медицинский центр и показали кучу фотографий. Так вот, наши врачи на этих фотографиях узнают наше оборудование, которое они украли в Старобельске, в Сватово, в Северодонецке и в других наших городах. А что касается школ, то вывозят компьютеры, вывозят проекторы, проекционные доски. Вот это все тоже. Бегут ли коллаборанты? Ну, они попытались после харьковского стремительного блицкрига. Все попытались удрать, но их развернули на границе между Луганской областью и Россией и заставили вернуться. Поэтому часть из них вернулась обратно, а часть как раз где-то поселились вдоль границы в селах и просто ждут какого-то момента или с кем-то договориться, чтобы денег дать для того, чтобы все-таки выехать на территорию Российской Федерации.

— Чем вы на данный момент занимаетесь, как глава Луганской области? То есть, возможно, вы общаетесь с международными партнерами о будущем финансировании восстановления? Или, может быть, другие какие то есть вопросы, которые вы решаете, пока область находится в оккупации?

— Много направлений у нас. Мы открываем гуманитарные штабы по всей Украин, у нас в каждой области есть гуманитарный штаб. Определили громады, которые будут отвечать за раздачу гуманитарных грузов. Потому что 320 000 людей выехали в эвакуацию, и они разъехались по всей Украине. Многим из них действительно нужна какая-то помощь. Вот мы ее, собственно говоря, и оказываем. Мы запустили чат-боты, мы собираем проблематику, стараемся просто быстро реагировать на это. Мы помогаем нашим медицинским учреждениям восстанавливаться. Восстанавливаться и как юридическим лицам, и просто даже как медицинским учреждениям, потому что никто не отменял вакцинацию, никто не отменял государственные программы. Когда, например, больным сахарным диабетом нужно выдать бесплатно инсулин, а это может сделать только та больница, где человек приписан. Мы провели переговоры с НЗСУ и нам выделяют деньги, и, соответственно, жители Луганской области получают медицинское обслуживание в разных населенных пунктах. Понятное дело, что мы с военными общаемся постоянно, на связи каждый день, И все, что они просят, мы все им предоставляем. Общаемся как раз по поводу захода в деоккупированные населенные пункты. Готовим промежуточные склады для того, чтобы как только нам дадут возможность заходить, мы сразу будем туда заезжать, привозить медикаменты, привозить гуманитарные наборы, теплые вещи, буржуйки, генераторы, средства связи. Провели переговоры с мобильными операторами. Понимаем, что ретрансляторы разбиты или будут полностью разбиты, но нам связь очень нужна. Поэтому проговорили с ними, каким образом мы будем восстанавливать связь. Заказали «Старлинки», ввели вместо громад военные администрации. Почему было сделано это? Потому что любое принятие решения громады — это сбор депутатского корпуса. На сегодняшний день это в 99% нереально. Часть депутатов ОПЗЖ сбежали в Россию, часть стали коллаборантами. Кто-то из депутатского корпуса из других партий уехал куда-то вглубь Украины, кто-то в Европу. То бишь, собрать сессию нереально. Поэтому мы ввели военные администрации, разработали их, нашли людей подали президенту. Я лично встретился с 17 послами разных стран: Хорватия, Италия, Латвия, Дания, Нидерланды, Франция, США и так далее. Я поговорил с послами по поводу того, что нам нужна будет помощь в восстановлении Луганской области. И у нас два направления. Это стратегические вещи, которые нужно нам помогать восстанавливать. Такие, как, например, водоканалы или восстановление мостов, дорог, железных дорог. И какие-то такие прикладные вещи нужны уже сейчас. Это как раз буржуйки, обогреватели, теплые вещи, медикаменты, автомобили скорой помощи или автомобили для наших спасателей. Мы проговорили с нашим ГСЧС о том, что мы должны будем точечно заниматься разминированием. И что именно это должно быть и какая техника должна быть еще в помощь. Мы проговорили с лесником, определили участки леса, которые можно разминировать для того, чтобы резать потом горельник и раздавать людям. Вот это такая ежедневная работа, она все время ведется.