Анатомия ложного мира. Почему война в Украине не закончится договорами

Встреча на Аляске была классическим ходом Дональда Трампа — дерзкой демонстрацией того, что только он способен решить неразрешимое. А последовавший за ней саммит в Овальном кабинете, куда он собрал лидеров Украины и Европы, должен был стать финальным аккордом в его миротворческой симфонии. Миллионы людей, уставших от войны, задавались одним вопросом: станет ли это началом конца кровопролития?

Однако за улыбками и официальными заявлениями скрывалась реальность. Если отбросить дипломатический протокол и посмотреть на факты, становится ясно, что Вашингтон просто переводит конфликт в другую плоскость — более прагматичную с точки зрения американских национальных интересов.

То, что преподносят как прорыв, на деле выглядит, как столкновение разных представлений о приемлемом исходе войны. Чтобы понять, что происходит на самом деле, нужно разобрать три вещи: что именно предлагают Украине, как это преподносят и перед каким сложным выбором это ставит Киев.

Иллюзия прорыва

Главный итог встречи это отсутствие каких-либо конкретных, зафиксированных на бумаге договоренностей по ключевым вопросам. Но с позиции Трампа, это не недостаток, а преимущество.

Сделка, которую Вашингтон пытается представить как «эпический результат», при ближайшем рассмотрении отражает американское понимание реального соотношения сил поражая своей откровенной асимметрией.

Территориальный вопрос остался в подвешенном состоянии. Противоречивая информация от ведущих СМИ выглядит не как случайность, а как часть выстроенной игры. Утечки от Reuters и других ведущих мировых агентств предполагают настолько значительные и односторонние уступки со стороны Украины, что фактически граничат с капитуляцией. Суть этих утечек сводится к одному. От Украины требуют пойти на необратимые и катастрофические уступки. Вывод войск со всего Донбасса — это не просто потеря территории. Это добровольный отказ от индустриального сердца страны и от выстроенной за годы линии обороны, что делает всю остальную страну уязвимой.

Но что еще означает требование «вывести войска»? Оно переводит этот торг из сферы геополитики в плоскость человеческой трагедии. Речь идет о передаче под контроль России оставшейся трети Донецкой области, где проживают почти 252 тыс. человек, 18,5 тыс. из которых — дети.

Взамен Россия совершает «уступку», заключающуюся в том, чтобы «не захватывать всю Украину целиком», как формулирует выражение спецпредставитель Уиткофф. Такая постановка вопроса соответствует американской логике, где любое ограничение российских амбиций считается достижением дипломатии. С другой стороны, появляются более мягкие варианты в виде утечек от Axios, дающих надежду, что этого требования уже нет.

Эта неопределенность — фирменный стиль Дональда Трампа. Является ли это частью хитрого плана? Возможно, создавая этот туман, Президент США оставляет за собой максимум пространства для маневра, чтобы в любой момент поддержать как самое жесткое требование, так и более мягкий вариант, преподнеся это как свою личную заслугу. Хотя нельзя исключать и того, что это не хитрый план, а отражение борьбы разных групп влияния внутри самой администрации и отсутствия единой, проработанной стратегии.

Фото с официального аккаунта Белого дома в x.com

Гарантии безопасности так и остались концепцией с предельно размытыми контурами. Премьер Италии Мелони говорит об аналоге 5-й статьи НАТО, но сам Трамп исключает участие американских военных. Он снова заявил, что Путин «согласен на гарантии», но на вопрос об участии США ответил уклончиво: «Европейцы обеспечат гарантии. И Америка также будет участвовать». Как именно — неизвестно. Это не просто отсутствие конкретики, а прямой отказ брать на себя юридические обязательства. Для американской стороны это логичное решение: переложить основную ответственность за европейскую безопасность на европейцев, сохранив за собой возможность влияния без прямых обязательств. Стивен Уиткофф из-за этого попал в неловкую ситуацию на встрече с журналистами. Когда его спросили, будет ли атака на Украину рассматриваться как нападение на НАТО, он был вынужден уточнить: «Это не то, что я имел в виду».

По сути, Украине предлагают отказаться от перспективы вступления в НАТО в обмен на обещания международного сообщества. Но украинцы слишком хорошо помнят Будапештский меморандум, чтобы поверить в гарантии, не подкрепленные реальной военной силой. Надежность же Дональда Трампа как гаранта вызывает еще больше вопросов, учитывая его постоянную критику в адрес союзников по Альянсу. Его подход демонстрирует, что для него любые обязательства — это не священный долг, а предмет торга, что делает его личные обещания крайне условными.

Дилемма выбора

Союзники Украины постепенно переходят от принципиальных заявлений к холодному расчету. В Вашингтоне, особенно при администрации Трампа, доминирует прагматизм. Война в Украине рассматривается как второстепенный театр военных действий, отвлекающий ресурсы от стратегического сдерживания Китая. Поддержка превратилась в товар на рынке.

В отличие от Америки, Европа не может просто «уйти» с континента. Она не может позволить Украине проиграть, но и не может обеспечить ей победу в одиночку. Ее поддержка превращается в отчаянную попытку удержать войну подальше от собственных границ. В этих условиях выбор стоит уже не между хорошим и плохим сценарием. Выбор стоит между очень плохим и катастрофическим.

Фото с официального telegram канала Президента Украины

Именно эта реальность загнала в позиционную ловушку не только украинское руководство, но и само общество. Годы героической риторики о границах 1991 года, которая отражала и одновременно формировала общественный запрос на бескомпромиссную борьбу, создали образ Украины как мирового символа сопротивления. Эта риторика была жизненно необходима для мобилизации, но со временем она превратилась в политическую клетку. Теперь руководство страны оказалось заложником тех ожиданий, которые оно само же и формировало в ответ на запрос нации.

И эта ловушка захлопывается в самый опасный момент. На фоне сокращающейся внешней поддержки и истощения собственных ресурсов, настроения внутри Украины становятся все более поляризованными. С одной стороны, усталость от войны неуклонно растет. Согласно последним опросам Центра Разумкова, уже почти 44% украинцев считают, что пришло время для переговоров. С другой стороны, принятие мира на условиях, которые сама же власть годами называла капитуляцией, несет колоссальный внутренний риск.

Фото с официального telegram канала Президента Украины

В этом и заключается суть дилеммы, у которой нет хорошего ответа. Продолжение бескомпромиссной борьбы в слабеющей позиции грозит военным поражением. А согласие на болезненный компромисс — политическим самоубийством и расколом нации.

Почему переговоры не работают

Но самое сложное в сегодняшней ситуации не сама «сделка», какой бы неприемлемой она ни казалась. Важнее понять логику, которая к ней привела. Нынешние переговоры строятся на ошибочных предпосылках о природе российской агрессии. Старые правила дипломатии были написаны для мира, где страны воевали за земли или ресурсы, но не ставили под сомнение право друг друга на существование. Такие войны можно было закончить, перекроив карту и обменявшись уступками. Это была жестокая, но понятная логика.

Также и Европа по-прежнему надеется решить геополитические проблемы экономическими методами — вводит санкции, ограничивает торговлю, оказывает дипломатическое давление. Но эти методы работают против рациональных игроков, которые просчитывают издержки и выгоды. Против противника, для которого идеологические цели важнее экономических интересов, они малоэффективны. В этом и заключается европейская трагедия. Для всего, что требует не денег, а силы, у Европы просто нет инструментов. У нее нет ни единой армии, способной обеспечить мир, ни политической воли, чтобы выработать общую стратегию. И война в Украине лишь безжалостно подсветила пределы всей традиционной дипломатии.

Конфликты из-за национальной идентичности имеют одну особенность. Они требуют либо полной победы одной стороны, либо длительного периода для трансформации позиций. Российская власть в ее нынешнем виде не откажется от имперских амбиций, поэтому любые мирные договоры с высокой вероятностью станут лишь паузой перед новой эскалацией. Они лишь дают агрессору время для подготовки к новому удару. Пока украинская нация сохраняет волю к сопротивлению, никакие уступки не удовлетворят ее стремления к подлинной независимости. До тех пор все разговоры о мире останутся лишь прикрытием для подготовки к финальной схватке. Опыт Минских соглашений показал, к чему ведут половинчатые решения. Поэтому любые переговоры становятся продолжением войны другими средствами. Это будут попытки выиграть время, улучшить позиции и переложить ответственность за эскалацию на противника.

Последствия для Украины и мира

Ответ на главный вопрос о приближении мира остается неопределенным. Главная цель администрации Трампа сегодня — сломать украинскую парадигму «войны до победы», заставив Киев публично или непублично признать, что этот путь больше невозможен. Сделка, которую продвигает Трамп, это не формула мира. Это формула выхода США из войны и ее главная цель вовсе не стабильность в Украине, а снятие «украинского вопроса» с повестки дня Белого дома. В системе координат, которую навязывает Вашингтон, Украина перестает быть жертвой, а становится «проблемой». А проблемы не защищают. Их «решают», и чаще всего за счет самой слабой стороны.

Поэтому сегодня мы наблюдаем, как рушится целый мир, построенный на вере в то, что сила не может быть правом. Эпоха, когда территориальная целостность и суверенитет считались священными, заканчивается. Сигнал, который посылает миру Вашингтон, читается предельно ясно. Даже самая справедливая борьба имеет срок годности, широкая международная поддержка может истощиться, а самые торжественные обещания могут быть пересмотрены, если политические ветра переменятся. Для Тайваня, Молдовы, Грузии и других стран, находящихся на линии разлома между демократическим и авторитарным мирами, украинский прецедент станет настольной книгой. Союзнические обязательства могут оказаться условными, когда на кон поставлены серьезные геополитические интересы. Поэтому выживание зависит от собственной силы, а не от чужих обещаний.

Но это не означает конец украинской истории. Заканчивается лишь глава, написанная в иллюзиях о справедливом мире. А начинается новая, где уроки будут куда более горькими и цена ошибки абсолютной. Это мир, где силовой баланс важнее правовых норм, а национальная стратегия строится исходя из реальных возможностей, а не из ожиданий внешней помощи. Задача, стоящая перед украинской нацией сегодня — способность найти в себе силы адаптироваться к этому новому, прагматичному миру или же рискнуть всем, отстаивая принципы, которые этот мир, похоже, больше не ценит.

Позиция редакции может не совпадать с мнением автора.