«Если ты с ТОТ, то ты не тот»: как переселенцев разделили на «своих» и «других» в вопросе получения компенсаций за разрушенное жилье

Уже почти четыре года продолжается полномасштабная война РФ против Украины. Почти столько же для некоторых украинцев длится стаж их бездомности. И таких с каждым днем становится все больше. Имеют ли они перспективы получить от государства компенсацию за утраченное жилье?

Если ты из оккупации, тебе не повезло?

Еще с 2022 года так называемые внутренне перемещенные лица (далее — ВПЛ), добравшись до территории свободной Украины и первыми потоками слез смыв поверхностный слой отчаяния, бросились в ЦНАПы регистрировать свое уничтоженное или поврежденное имущество. Этот процесс вселял уверенность, что государство их не бросит в беде и что пусть не на малой родине, но хоть где-то они получат свой уголок для существования. Правда, история затянулась на годы.

История законотворчества в Украине по вопросу компенсации за разрушенное или поврежденное во время полномасштабного вторжения жилье берет свое начало с принятого в 2023 году закона № 2923-IX, который ввел механизм возмещения через портал «Дія», внедряя жилищные сертификаты.

Об обнадеживающих перспективах украинцам тогда сообщила в эфире телемарафона «Единые новости» глава Комитета Верховной Рады Украины по вопросам организации государственной власти, местного самоуправления, регионального развития и градостроительства Елена Шуляк. В частности, она отметила:

«После внесения информации в реестр поврежденного и разрушенного имущества, с использованием цифровых инструментов комиссией будет изготовлен жилищный сертификат. Владелец его сможет обменять на квадратные метры в любом населенном пункте. Человек сам выбирает, где он хочет иметь свой дом. Это может быть квартира или частный дом. Также можно выбрать: это будет жилье на первичном или вторичном рынке недвижимости, или это будет инвестирование в объект строительства, который находится на стадии возведения и еще не введен в эксплуатацию».

Эти обнадеживающие слова побудили переселенцев к ожесточенным, но приятным дискуссиям. Совершенно серьезно люди обсуждали, на квадратные метры в какой области лучше обменять сертификат и какому, первичному или вторичному, рынку недвижимости отдать предпочтение. Они искренне поверили в реалистичность возможного закона и нового механизма предоставления жилья.

С тех пор действительно многие получили поддержку от государства на восстановление разрушенных или поврежденных объектов недвижимости, но среди них точно нет тех украинцев, дома которых остались на временно оккупированной территории ВОТ, на украинском — «ТОТ»), а сами они — кто с 2022 года, кто — позже практически стали бездомными. Однако, в преддверии 2025 года все же замаячила надежда на справедливость, когда Верховная Рада Украины приняла в целом законопроект №11161, который упрощает процедуру назначения компенсации за уничтоженное или поврежденное имущество, расположенное на территориях ведения активных боевых действий или временно оккупированных РФ. К сожалению, душевный подъем переселенцев длился недолго — президент Владимир Зеленский так и не подписал закон.

Причина, кажется, на поверхности — во время войны все деньги должны идти на усиление обороноспособности государства. Тогда почему же другие граждане, жилища которых находятся на подконтрольной территории, получают помощь? Ответ всегда наготове: потому что на ВОТ невозможно выяснить, действительно ли жилье разрушено, пострадало и в какой степени.

Тогда следующий вопрос — зачем это выяснять? Даже если жилье уцелело, но находится в оккупации, человек, уехав в свободную территорию Украины, все равно его потерял. Скорее всего, безвозвратно. Именно такие препятствия часто вынуждают переселенцев либо возвращаться в оккупацию, либо покидать страну.

Неудивительно, что в социальных сетях непрерывно ведутся дискуссии на тему справедливости и равенства прав граждан Украины в зависимости от территориального признака. В группе активных мариупольцев даже родился горький слоган «Если ты из ТОТ, то ты не тот».

Как люди оказались в такой беде, на что надеются и что собираются делать, рассмотрим на примере жителей двух оккупированных городов Донбасса.

Героическая крепость Бахмут: «Лучше надеяться, чем бухтеть»

Молодой парень по имени Денис в последний раз был дома в январе 2022 года. Ему очень повезло, потому что он не застал в своем городе ни начало войны, ни его дикое разрушение, ни российскую оккупацию. Только со слов родителей знает, что сначала все было тихо, хотя люди потихоньку стали уезжать, а магазины закрываться. Все стало значительно хуже после захвата Попасной.

«Тогда россияне взялись за Бахмут всерьез: бомбардировки начались с северо-восточной стороны и быстро перешли на весь город. Из-за хронических обстрелов у родителей ухудшилось здоровье, у мамы случился инсульт. Месяц она лежала в больнице, вокруг которой взрывались снаряды. Родители уехали из Бахмута, практически ничего с собой не взяв. О судьбе нашего семейного жилья ничего не известно. Но вероятность в 99%, что оно разрушено. На получение компенсации родители, конечно, еще надеются. Между тем лично я в это не верю, потому что деньги из бюджета испаряются. Родители подали заявление, но ответа так и не получили. Поэтому купили себе недорой домик в деревне. Но, конечно, компенсация за утраченное жилье остается очень актуальной», — вспоминает Денис.

У бахмутянки Натальи квартира сильно повреждена — выбиты окна, двери, разбита «до состояния молекул» вся мебель и техника. После того страшного сокрушительного прилета, от которого погибли соседи, она с дочерью и внучкой покидали жилье и сам город в спешке, потому что задача была одна — спастись. Ехали, как говорится, без оглядки, главное — подальше от войны. Поселились в небольшом селе под Кропивницким, арендуют старый дом, пытаются что-то зарабатывать.

О Бахмуте Наталья предпочитает вспоминать как можно реже, потому что до сих пор очень больно и страшно. Что касается компенсации за утраченное имущество, женщина очень рассчитывает на власть:

«Они же не могут бросить нас на произвол судьбы! Наверное, как только найдут необходимые деньги, то обязательно нам выплатят. Или нет? Не может же быть, что мы, украинцы, в собственном государстве останемся без помощи и справедливости. Я в нее верю!».

Житель Бахмута Евгений работал в одном из местных СМИ и жил с мамой на западной окраине города в трехкомнатной двухэтажной сталинке. Вспоминает, что место было очень красивым — рядом большой пруд, аллея роз и недавно отремонтированный дом культуры, который, кстати, россияне взорвали весной 2023-го. Но к тому времени Евгений с мамой уже покинули город, потому что невозможно было терпеть бесконечные обстрелы и бессонные ночи. Они до сих пор точно не знают, что с их домом. Евгений говорит, что он постоянно отслеживает по видео, что происходит с родным городом, но ни разу не видел своего дома. Сейчас мужчина живет и работает в Харькове. Сначала его очень согревала мысль, что Бахмут недалеко, в мирное время каких-то 3-4 часа на автобусе и ты дома, поэтому, если ситуация улучшится, можно будет туда ездить, делать репортажи...

Фото: Вільне Радіо

Относительно надежд земляков на компенсацию за утраченное имущество Евгений отмечает:

«Механизм "Е-Відновлення" возник только в 2023 году, до этого ничего другого не существовало и надеяться было не на что. Это уже потом, когда город захватили, все начали, так сказать, бухтеть: «А как же мы? А нам ничего!». Но я понимаю: все, что мы можем сделать, это зарегистрировать свои квартиры в соответствующих украинском, затем в международном реестрах. Мы с мамой по совету юриста еще в полицию подали заявление о разрушении, там даже открыли дело по статье «Нарушение обычаев войны». Однако следователь сказал, что пока невозможно вести расследование, потому что нет доступа к той территории».

По словам Евгения, бахмутяне на встрече с мэром Алексеем Ревой настойчиво спрашивают «Где нам жить? Когда будет компенсация?».

Но ответы на эти вопросы находятся в компетенции не городских, а государственных властей. Так что, возможно, остается только ждать подписи президента под принятым более года назад законопроектом №11161, который дает надежду на справедливость.

Фото: Вільне Радіо

Восточный форпост Мариуполь: «Государство делает вид, что нас нет»   

Мариупольские предприниматели Ольга и Сергей в феврале 2022 года были уже пенсионерами, но подрабатывали, имея две точки на одном из небольших рынков. Обе были разграблены еще 25 февраля, а дом супругов полностью разрушен обстрелами. Уцелела квартира дочери, а что с ней случилось после, супруги не знают, потому что в первый же день войны уехали из города.

Дочь работала в полиции и отправила родителей с маленьким сыном эвакуационной колонной в Запорожье. Четырехлетний Марк очень боялся обстрелов и, просыпаясь во сне, говорил: «Мы все умрем!». Поэтому дедушка с бабушкой направились подальше, на более безопасный запад.

Приехали в Черновцы, три месяца жили в школе, потом кто-то пустил бесплатно пожить в своем доме, но без тепла и газа. Пожилые люди вместе с внуком с тех пор никак не могут найти себе жилье, в котором можно было бы комфортно жить не за все деньги мира. Поэтому 64-летний Сергей сетует:

«Мы потеряли все. Ничего не имеем, надежды — тоже. Кажется, жизнь остановилась!».

В первые годы блужданий по миру супруги еще надеялись на какую-то компенсацию от государства за утраченную недвижимость, а сейчас даже разговоры об этом раздражают, потому что путь от надежды к отчаянию уже пройден.

Женщина по имени Воля в Мариуполе работала фармацевтом в частной аптеке, недалеко от многоэтажки, в которой вместе с мужем, 5-летним сыном и 12-летней дочерью жил в собственной квартире. Когда началось вторжение, Воля каждый день оставляла детей дома, а сама шла на работу, потому что люди нуждались в лекарствах и медикаментах. Женщина работала до последней возможности:

«Было так страшно! От взрывов все содрогалось, а аптека почти полностью из стекла! Дети сидели дома одни, старшей было очень страшно, а малыш еще ничего не понимал: ну подумаешь — без света и дом качается!».

После 3 марта Воля с семьей спустились в подвал, еще не догадываясь, что проживут там целых три недели, уедут последними из всех его жителей, пересекут более двадцати блокпостов, а потом будут скитаться по Украине в поисках места, где можно пережить тяжелые времена.

«Нам уже некуда возвращаться. Даже на обугленное жилье оккупанты не дали в последний раз посмотреть,  —  грустно говорит Воля. — Нашего дома уже нет. Но даже если бы и был, то как жить при оккупантах?! А приобрести что-то взамен в Украине нам не светит, потому что государство помогает только тем, кто имеет жилье на подконтрольной территории, а нас как бы и нет».

Житель Мариуполя Евгений некоторое время после нападения находился с женой в собственной квартире в Центральном районе. Вспоминает, что 2 марта уже не было света и воды, температура в квартирах снизилась до пяти градусов, а 3 марта впервые обстреляли его жилой район недалеко от «Азовстали». Но это были цветочки, потому что впереди ждали новые обстрелы, контузия, попадание под завалы, гибель родственника, помощь раненой женщине с детьми, дни без еды и воды, длительное пребывание в подвале.

«Рано утром 20 марта я вышел в наш двор и увидел, что почти все дома вокруг сожжены дотла, а из некоторых квартир до сих пор вырываются языки пламени. Уцелели только два дома — наш и соседний. А в 14 часов снова начался обстрел. В наш подъезд ворвалась группа кадыровцев, которые грубо начали выгонять жильцов из квартир. Нас просто вытолкнули, даже не дав собрать необходимые вещи... Как только я повернул за угол, увидел, что нашего дома больше нет... Да, мы потеряли все, что у нас было».

Из Мариуполя Евгений уехал 30 апреля, в мае он уже был в Киеве. В свои 57 лет мужчине пришлось начинать жизнь с нуля, как почти всем украинцам со статусом ВПЛ. Борьба за восстановление справедливости по отношению к так называемым переселенцам стала его личным делом. Комментируя ситуацию с полным отсутствием компенсации за утраченное жилье для людей с ВОТ, Евгений говорит прямо:

«У нас в Украине есть нарушение равенства прав людей в зависимости от места проживания».

Ограничение прав по территориальному признаку

Фамилия вышеупомянутого Евгения из Мариуполя — Сосновский. Его знает не только сообщество переселенцев, которое апеллирует к обычному, но неравнодушному человеку, как к последней инстанции, но и государственные чиновники, потому что ко многим из них Сосновский обращался напрямую. В частности, к уполномоченному Верховной Рады Украины по правам человека Дмитрию Лубинцу. А недавно Евгений опубликовал на своей странице в Facebook открытое письмо к премьер-министру Юлии Свириденко, в котором обратился с просьбой не оставлять переселенцев с оккупированных территорий вне программы «єВідновлення».

В частности, он напомнил премьеру о ее собственном посте на официальной странице в Facebook от 23.10.25, где она рассказывала о примере быстрого получения государственной компенсации за уничтоженное жилье Валентиной Троян, жительницей села Новая Полтавка, что в Донецкой области. Судя по рассказу, Валентина, находясь в Полтаве, увидела видео, на котором был зафиксирован процесс уничтожения ее дома российскими военными. Женщина не растерялась, позвонила в полицию, чтобы зафиксировать разрушения, собрала необходимые документы и подала заявку на компенсацию через программу «єВідновлення». Знакомые помогли провести дистанционное обследование дома с помощью дронов. Рассмотрев эти данные, комиссия приняла решение о компенсации. Уже через 5 дней на счет Валентины поступили средства — 3,6 млн грн.

Впечатленный таким быстрым и эффективным решением проблемы отдельно взятой переселенки Евгений подробно рассказал Юлии Свириденко собственную историю, добавив фото и видео своего разрушенного дома, момент его сноса оккупантами и даже спутниковые снимки Мариуполя от 08.08.2024 года, на которых четко видно, что на том месте, где когда-то стоял дом по адресу: г. Мариуполь, пр. Металлургов, 85 сейчас расположена обычная парковка (это есть в приложениях Google Maps и Google Earth).

В конце своего обращения мариуполец Евгений Сосновский задал премьер-министру Юлии Свириденко абсолютно уместный вопрос:

«Чем я, как гражданин Украины, отличаюсь от Валентины Троян, которая получила государственную компенсацию в размере 3,6 млн за 5 дней, а я уже четвертый год не могу даже подать заявления на получение компенсационного сертификата? Разве имеющихся доказательств, подтверждающих полное уничтожение дома по адресу: г. Мариуполь, пр. Металлургов, 85, недостаточно для того, чтобы соответствующая комиссия приняла решение о выплате компенсации? 

Скриншот Евгения Сосновского

Имеет ли Валентина Троян статус УБД или лица с инвалидностью вследствие войны, который позволяет ей получить жилищный сертификат в первоочередном порядке за 5 дней? Я рад за Валентину, что она его получила. Но почему программа «еВосстановление» для «ВПЛ из ВОТ», которая, возможно, заработает в будущем, уже сейчас предусматривает разделение людей на категории? Причем даже гражданские лица, получившие инвалидность в результате войны во время боевых действий в том же Мариуполе, сейчас исключены из списка тех, кто имеет право на первоочередное получение «жилищного ваучера» (согласно подписанному Вами постановлению №1176). В то же время для пострадавших на подконтрольной территории такое разделение на категории отсутствует (что подтверждается приведенным Вами примером с Валентиной).

Разрушенный Бахмут. Фото из соцсетей

Почему Валентина Троян из села Новая Полтавка получает сертификат на сумму 3,6 млн грн, а для беженцев из ВОТ правительство уже сейчас ограничивает будущую сумму выплаты в размере 2 млн. Считаете ли Вы, что квартира в центре полумиллионного города Мариуполь, где россияне сейчас продают квартиры по 80-120 тыс. долларов, стоит меньше, чем дом Валентины в селе Новая Полтавка?».

Фотоколлаж Евгения Сосновского

К этому обращению в адрес главы украинского правительства охотно присоединились бы и другие ВПЛ, которых с начала полномасштабного вторжения слышат только такие же переселенцы.

Например, как Богдана из Бахмута:

«Еще с апреля люди мне звонят и спрашивают: что я должен подписать, чтобы, например, отказаться от своей квартиры в Бахмуте и получить какую-то компенсацию. Но закон №11161 еще не вступил в силу, нет разработанного правительством механизма, как именно все это будет происходить».

Или как Алена из Мариуполя:

«В 2014 году потеряла дом и бизнес (зеленый туризм) в Широкино на берегу Азовского моря, в марте 2022 года — шикарную двухкомнатную квартиру в центре Мариуполя с видом на море. Не получила никакой компенсации ни за Широкино, ни за Мариуполь. Что дальше?».