«Я ухожу, чтобы вы жили»: Как шахтер-пенсионер из Нью-Йорка воевал и умер за Украину

«Мы хотим, чтобы люди знали о нашем папе, который почти четыре года защищал Украину», — с такими словами в редакцию «Новости Донбасса» обратилась дочь жителя поселка Нью-Йорк в Донецкой области, а с начала полномасштабного вторжения — старшего солдата Андрея Шевченко, который с первых дней большой войны добровольцем ушел в территориальную оборону.

Она была учительницей, он — ее учеником

Андрей Шевченко родился в Запорожской области в многодетной семье. Когда умерла мама, он был еще подростком, учился в профессионально-техническом училище, а вскоре уехал к своей тете в город Торецк (тогда Дзержинск) на Донетчину. Перевелся на второй курс местного ПТУ, где одним из мастеров производственного обучения была молодая красивая учительница Лариса, которая только что окончила техникум. А она, кстати, сразу обратила внимание на общительного рыжеволосого парня с веснушками на лице. 

Симпатия между ними возникла очень быстро, но романтические чувства между учительницей и учеником — табу. Поэтому они просто поддерживали дружеские отношения. Он дарил ей цветы, но делал это деликатно, не на показ. Встречал и провожал домой. 

«Однажды, во время похода, я подвернула ногу, и он семь километров нес меня на плечах, — с нежностью вспоминает Лариса. — Он был таким красивым, крепким этот 18-летний парень. А еще активным и разносторонним: занимался спортом, любил слушать музыку, играл на гитаре, сам себе подпевал, очень красиво рисовал. Когда, например, не было денег на подарок к празднику, мог нарисовать мне прекрасную открытку, подписать и подарить. Был искренним и откровенным».

После окончания училища Андрей сразу пошел работать в коммунтранс водителем, затем на шахту проходчиком. И они с Ларисой наконец смогли пожениться. Вскоре, по традиции того времени, Андрея забрали в армию, он служил на Камчатке, а Лариса родила первого ребенка. Узнав об этом, молодой человек прислал жене телеграмму: «Лариса, я тебя поздравляю. Спасибо за дочку. Назови ее Сашенькой», — так звали его маму.

Когда Андрей вернулся из армии, снова пошел работать на шахту. Как-то там случился обвал и его засыпало. Жене только через два дня сообщили, что муж в больнице. После этого драматического события молодые решили переехать в Запорожскую область, поближе к Азовскому морю. Поселились в селе Охримовка недалеко от курортного поселка Кирилловка, зарабатывали как могли тяжелым сельским трудом — пололи гектарами огородные культуры, сажали дыни, торговали рыбой, которую ловил в море Андрей, делали все, чтобы встать на ноги.

Андрей с женой Ларисой и дочерью Александрой. Фото из личного архива

 «Все было, как в обычной семье — и скандалы, и взрывная любовь»

По словам жены, муж всегда был там, где нужно. В тяжелые 1990-е, когда зимой семье почти нечего было есть, он выходил на рыбалку, пробивал во льду лунку и ловил камбалу на блюдце. Бывало, что люди делали эти лунки далеко на лимане и проваливались под лед. Несколько таких Андрей спас самостоятельно. С одним вообще было и смех, и грех — Андрей тянет того из воды, а мужчина вцепился в свой велосипед, к которому еще привязаны снасти и камбала. Так и вытащил все вместе, хорошо, что сил хватило.  

«Муж мой был очень активным и коммуникабельным, со всеми ладил, врагов не имел. — Рассказывает Лариса. — В нашем доме всегда было полно людей: кому-то нужно переночевать, кого-то нужно накормить, а кому-то — дать возможность пересидеть тяжелые времена. Такое отношение к людям и жизни передалось и нашим детям — сначала у нас были подруги дочери Александры, потом росли друзья сына Кирилла. А вообще-то у нас все было, как в обычной семье, и скандалы, и взрывная любовь, так что летели то перья, то искры, а нежности было столько, что хватало на всех!»

На побережье Азовского моря семья Шевченко прожила одиннадцать тяжелых лет. В конце 1990-х совсем не стало работы и они вернулись в Донецкую область, жили на даче у родителей Ларисы в селе Новгородское (позже переименованное в Нью-Йорк). Андрей быстро влился в общину, занимал активную жизненную позицию, системно и сознательно выступал в защиту территориальной целостности Украины и активно отстаивал историческое название поселка — Нью-Йорк. 

Работал Андрей на одном из частных металлургических заводов, где из металлолома плавили в печах цветные металлы и свинец. И заработал там не столько деньги, сколько проблемы со здоровьем. Когда он с коллегами сдавал кровь на анализы, медики обычно шутили: «В вашем свинце крови не обнаружено». Затем завод остановился и Андрей снова ушел на шахту «Центральная» города Торецка, где работал до 2019 года, до выхода на пенсию.

Отдохнуть он, пожалуй, и не успел. Нью-Йорк был очень близко к линии соприкосновения и всего в семи километрах от оккупированной Горловки. От напряжения с каждым месяцем воздух в селе казался все более плотным и тяжелым. И хотя люди надеялись, что большая беда на украинскую землю не придет, но всем было тревожно. А если кто-то из местных ворчал на украинских военных, называя их «нациками», Андрей Шевченко отвечал: «Да если бы не они, неизвестно, что бы с вами сейчас было!»

По словам Ларисы, жители Нью-Йорка хорошо помнят, как в 2014 году военные группировки «ДНР» неожиданно вошли в село:

«Оно у нас рабочее, люди работали, а не о политике думали. И тут власть сменилась и сразу стала метить территорию, повсюду развешивала свои тряпки и все пыталась выбраться на крышу единственной у нас девятиэтажки, еще и технику с собой затащить. Но жители дома не дали этого сделать. И уже после освобождения от «ДНР» мы оказались почти на линии разграничения и с естественной возвышенности видели все: Ясиноватую и Константиновку, Авдеевку, Донецк, видели, как наши ребята после разминирования полей собирают пшеницу, а с той стороны ее пытаются сжечь обстрелами, видели зарево и клубы черного дыма, когда горело Дебальцево». 

Лариса вспомнила пропагандистскую фразу россиян о том, как будто украинцы «восемь лет бомбили Донбасс».

«На самом деле никто никого не бомбил и не трогал, — свидетельствует женщина, — с той территории к нам постоянно приезжали люди отоваривать в наших магазинах украинские пенсии. Они знали, что им нечего бояться. Между тем, что бы не происходило по обе стороны линии соприкосновения и какими бы ни были настроения, у нашего мужа и папы всегда была одна позиция: "Украина единая, была, есть и будет. Все, что забрали, вернем, восстановим, отстроим"». 

«Лариса, собирай сумку, я ухожу!» 

Когда в 2022 году началось полномасштабное вторжение, Андрей Николаевич вечером 25 февраля сказал жене: «Лариса, собирай сумку, я ухожу!». И сколько она потом ни плакала и ни уговаривала, своего решения не изменил. Утром следующего дня, когда Лариса пошла в душ, вскоре услышала, как хлопнула дверь, у нее перехватило дыхание, потому что поняла — это муж сел в машину и поехал Украину защищать. За плечами у него было 53 года и куча болячек, но это не помешало ему уже 1 марта принести присягу на верность Украине и встать в строй бригады территориальной обороны. Дочь Александра о поступке отца узнала только тогда, когда от него пришло сообщение: «Я тебя люблю», подкрепленное сердечком.

Андрей Шевченко со своей "ласточкой-девочкой". Фото из личного архива

«Папа взял с собой на службу свою машину "Жигули", которую называл "Ласточка-девочка". Вместе они гоняли по фронтовым дорогам почти четыре года. Были в Часов Яре, Яблоневке, Славянске, Авдеевке и других населенных пунктах. В начале полномасштабной войны, когда в армию шло много людей, он то на кухне помогал, то ездил за продуктами и различными припасами, выходил на дежурство, стоя между опасностью и жизнью других. Потом его начали отправлять на ноль.

Первый отпуск был только через девять месяцев, как папа ушел в терроборону. Он всегда оставался живым там, где другие гибли. Заходят группой на позицию, а выходит из нее он один, когда уже никто и не надеялся. Или заблудится и по минным полям доберется целым туда, куда нужно. Думаю, страшной смерти избегал благодаря своей уникальной интуиции. И хотя без нескольких контузий и осколочных ранений не обошлось, Бог его берег».

Андрей Шевченко. Фото из личного архива

Александра с отцом. Фото из личного архива

Александра уверена: отца защищали ее с мамой молитвы и молебны, которые они заказывали во всех возможных церквях, а еще помогал его собственный природный оптимизм. И если честно — не только ему. Андрей Шевченко всегда улыбался, находил повод для радости и нужные слова для поддержки. Сослуживцы рассказывали: «Он был готов все отдать, чтобы человек не был голодным, и старался помочь. Когда мы к нему приходили жаловаться, непременно отвечал: «Все будет хорошо! Соберитесь!» А еще взял под свою опеку женщину-посестру, которой в мужском коллективе не всегда было просто.

Между тем как с грустью отметили родные, Андрей Николаевич перестал рассказывать веселые истории, которые очень любил, и почти ничего не говорил о службе, потому что не хотел пугать и огорчать.

«Прут и прут со всех сторон, как роботы. Бесконечно стреляю, от моего оружия уже можно сигарету прикуривать», — не выдержав, сетовал он как-то на врагов. В другой раз на вопрос, как дела, ответил, что пытается собрать тело побратима, которого разорвало во время обстрела.

Меж тем, с его здоровьем становилось все хуже, к тому же через год после начала службы врачи обнаружили в легких опухоль, удалили ее, и мужчина, даже не побывав в отпуске, вернулся в строй. Когда дочь предлагала пройти ВВК, чтобы попытаться списаться со службы, отец ей отвечал: «А как ты это представляешь? Как я с этим буду жить? Людей и так не хватает!».

Один за всех

Андрей Шевченко всегда очень любил животных. Находясь в Доброполье, когда было время, собирал брошенных собак и кошек. Говорил: «Ну как иначе? Они же живые, есть хотят!» Имел любимую собачку Леську, которую охранял от других четвероногих. А как-то, находясь на нуле, нашел пятерых кошек...  

Когда появлялось несколько минут для отдыха, Андрей Николаевич любил рисовать. Изображал то очередного котика, то влюбленную пару. 

В декабре 2025 года командир наконец предоставил ему отпуск. С семьей Шевченко планировал увидеться как раз на Рождество, 25 декабря, а дальше отметить день рождения дочери и Новый год — фантастика, столько праздников вместе с близкими! Но этому случиться было не суждено. 24 декабря еще в подразделении у старшего солдата, водителя первой роты Андрея Николаевича Шевченко остановилось сердце. Тело для захоронения доставили в Киев накануне Рождества по старому стилю и похоронили на Аллее Славы рядом с побратимами. 

Попрощаться с добрым и искренним Андреем Шевченко приезжали его побратимы. Из вещей погибшего семье передали поврежденные осколками рисунки и избитую ними во многих местах барсетку. Но главное — осталась память о папином тепле и поддержке, новогодних елках и веселых шутках, семейных традициях и трогательной любви с его дорогой Ларисой.

Андрей Шевченко. Фото из личного архива

А еще детям и внучке передались его жизненные принципы и любовь к Украине. Дочь Александра ухаживала за ранеными бойцами в военных госпиталях, сын Кирилл занимается волонтерством, внучка собирается поступать на юридический факультет Киевского национального университета имени Тараса Шевченко, говорит, «чтобы защищать невиновных». 

Александра объясняет, что обратилась в редакцию, чтобы наконец рассказать об отце, который с первых дней полномасштабного вторжения защищал Украину с оружием в руках:

«Об этом почти никто не знал. Мы об этом не рассказывали, чтобы обезопасить родных от неприятностей. А сейчас я хочу, чтобы люди знали: мой папа, Андрей Николаевич Шевченко, пошел воевать добровольцем. Он Герой! Всегда говорил: "Я иду, чтобы вы жили"».

Андрей с женой Ларисой и дочерью Александрой. Фото из личного архива