Паспорт с трезубцем в 26 лет. Как крымчанка сбежала из оккупации

Ей 26 лет, и она впервые получила украинский паспорт. Она крымчанка и сбежала с полуострова, потому что не хочет жить в оккупации. Девушка просит не называть её настоящее имя в интервью, так как в Крыму остались родственники.

О том, как она решилась на побег и приехала в Украину, девушка рассказала «Новостям Донбасса».

«Закручивание гаек»

«Я родилась и всю жизнь прожила в Симферополе. Мне часто задавали вопрос, почему я переехала только сейчас, ведь Крым оккупирован уже 10 лет. Но дело в том, что на момент аннексии мне было 15 лет, а паспорта выдавали только с 16», — объясняет Инна (имя изменено по просьбе героини публикации), почему у неё не было украинского паспорта.

Родители не были против того, чтобы он у неё был, но занятость собственными делами не позволила помочь дочери оформить паспорт с трезубцем. События 2014 года Инна вспоминает плохо. Говорит, что тогда училась в 9 классе и не до конца понимала весь политический контекст происходящего.

«Митинги, флаги, шум… Но мы просто радовались, что у нас нет войны, как на Донбассе. Это был главный фактор для нашей семьи. Мы надеялись на лучшее, но с каждым годом я чувствовала, как "гайки закручиваются" всё сильнее, а я никак не могу на это повлиять», — рассказывает девушка.

Семья Инны гипер-аполитична и никогда не высказывала своего мнения относительно событий в стране. Но девушку такой образ жизни не устраивал.

«Давление я ощущала почти физически. Ты не можешь открыто говорить всё, что думаешь. К тому же я училась в немецкой школе (сейчас это центр немецкого языка и культуры "Зонненштраль", который предлагает занятия по немецкому языку, — прим. ред.), но после аннексии школа разорвала отношения с международным сообществом. Так я почувствовала оторванность от всего мира», — говорит Инна.

«Обработка» с детства

Инна говорит, что жизнь в оккупации — это изнурительная ежедневная борьба. В оккупированном Крыму не существует «бытовой безопасности». Любое слово, лайк, подписка, разговор в очереди или даже «неуместное» молчание могут стать поводом для проблем. Но, конечно, первое, что бросается в глаза — это то, как меняется мир вокруг тебя. Она рассказывает, что только за годы полномасштабного вторжения россияне почувствовали, как это — жить под санкциями без McDonald’s и IKEA, а крымчане живут так с 2014 года.

Инна (имя изменено) — крымчанка, которая выехала с оккупированного полуострова и впервые получила украинский паспорт. Фото из личного архива героини.

«С каждым годом цензура становилась всё агрессивнее. Ты не можешь даже вслух сказать слово "война", потому что думаешь, что кто-то может на тебя донести. Однажды рядом со мной в автобусе ехала какая-то женщина и со слезами в голосе причитала: "Наши мальчики там!". У меня в груди кипела злость, хотелось спросить: "Что твои мальчики там делают?". Но я не могла этого сказать, потому что боялась доноса. Что изменится, если я окажусь в тюрьме?» — риторически спрашивает Инна.

Высказывать своё мнение было опасно. Крымчанка признаётся, что её до сих пор триггерит, когда кто-то просит высказать своё мнение о том или ином политическом событии. А вдруг рядом есть тот, кто донесёт? К свободе тоже нужно привыкать.

После школы Инна поступила в Крымский федеральный университет и получила психологическое образование.

«Я пошла работать в школу, но система образования на территории РФ — это гниль. У меня там не сложились отношения», — говорит Инна.

Она вспоминает, как устроилась школьным психологом, но её заставляли выполнять действия, далёкие от функциональных обязанностей — скорее напоминавшие обязанности надзирателя в тюрьме. Инне говорили разгонять детей, которые собирались группами, или не выпускать их на улицу.

Также ей, как специалистке, было странно слышать, что психологическая диагностика проводится просто «для галочки». Например, нельзя было сигнализировать в вышестоящие инстанции, если результаты требовали внешнего вмешательства. Все боялись приезда прокуратуры или других структур, но в случае инцидентов, связанных с поведением детей, ответственность ложилась на неё как на психолога.

«Я быстро ушла из школы. Будущего у меня там не было. Моя знакомая работает директором детского сада в Крыму. Детям там рассказывают об антитеррористических мерах, учат прятаться в бомбоубежищах. В школах заставляют детей каждое утро петь российский гимн, а они говорят, что их от этого тошнит», — рассказывает Инна.

После увольнения девушка искала другую работу. Нашла себя в частной практике по профориентации школьников и студентов. Это направление ей очень нравилось, нравилось расширять кругозор подростков, но… Инне всегда не хватало возможности предлагать молодёжи перспективные вакансии в международных компаниях, потому что с крымскими документами нельзя было никуда выехать.

С одним рюкзаком в Украину

Решение переехать из Крыма Инна вынашивала давно. Банально не хватало средств и не было родственников на свободной территории Украины.

«На зарплату психолога в 20 тысяч рублей много не отложишь. А потом денег не стало совсем. Только одна моя крымская подруга с украинскими документами сказала, что её знакомые готовы меня принять. Это был очень призрачный шанс, но я им воспользовалась», — делится Инна.

Девушка говорит, что было крайне сложно решиться на этот шаг и что она вообще думала, что в условиях военного положения это нереально. Но мысль о переезде не давала ей покоя с начала весны 2025 года.

«Я отправилась с одним рюкзаком и свидетельством о рождении в неизвестность. Никому не пожелаю такого сложного пути. Извините за подробности, но в автобусе Симферополь — Сочи, который ехал 15 часов, у меня начались критические дни. К тому же меня раздражало огромное количество досмотров на каждом автовокзале», — говорит Инна.

Затем она добралась до Москвы, но не успела на самолёт, которым должна была лететь в Минск. Растерянная, она осталась в аэропорту Шереметьево. Переночевав в капсульном отеле, утром купила билет на поезд «Москва — Брест».

Без происшествий она доехала до Бреста, но там на автовокзале ей отказались продать билет к украинской границе, так как у неё не было украинского паспорта.

«Я очень нервничала. Узнала, что Польша ужесточила условия выезда. Взяла такси и добралась до гуманитарного коридора "Мокраны — Доманово". Меня обыскали на белорусской границе, пересмотрели все вещи, задавали вопросы, что я буду делать в Украине, предупредили, что украинцы могут меня не пропустить. Я ответила, что возвращаюсь в страну, где родилась, добровольно по идеологическим мотивам», — вспоминает Инна.

6 июля 2025 года девушка пешком пересекла границу.

Инна (имя изменено) — крымчанка, которая выехала с оккупированного полуострова и впервые получила украинский паспорт. Фото из личного архива героини.

«Первый украинский пограничник отреагировал агрессивно, увидев моё свидетельство о рождении и российский загранпаспорт. Он сказал, что может всё это порвать и выгнать меня. Но всё же кому-то позвонил. Я считаю, что на том конце провода был ангел, который приказал меня пропустить», — говорит девушка.

Инна рассказывает, что первым населённым пунктом Украины, который она увидела, был город Ковель. Там она переночевала в молитвенном доме, получила от волонтёров гуманитарный набор с гигиеническими средствами и поехала в Киев.

Свободный человек в свободной стране

С собой у Инны было всего 600 евро и российские рубли. На эту небольшую сумму нужно было как-то обустроить быт и оформить документы. Тогда девушка столкнулась с первыми трудностями.

«Знакомые знакомых предложили жильё в часе езды от Киева, в селе Высшая Дубечня. Там было сложно с работой. А жизнь в целом… Не хочется плохо говорить о людях, но к гостям я так не отношусь. Например, домашнее животное — сурикат — ходило в туалет где угодно. Есть приходилось одну голую кашу. На второй неделе я поняла, что на таком рационе долго не протяну и нужно переезжать», — вспоминает Инна.

Другие, тоже малознакомые люди, были у неё в Виннице. Это была семья, состоявшая из матери-одиночки, 11-летнего подростка и дедушки с деменцией. Жить там тоже было непросто.

Сложив последние деньги со своей подругой, Инна нашла квартиру в Виннице и начала снимать жильё.

«Сначала я очень гордилась тем, что нашла работу в частном секторе, не имея паспорта. В начале сентября устроилась преподавательницей английского языка для детей. Паспорт получила только в середине сентября. Но дело в том, что обещали 20 тысяч гривен зарплаты, чего хватило бы на базовые потребности, а заплатили меньше. Такая работа меня не устроила, поэтому я уволилась и ищу новую», — рассказывает Инна.

Инна говорит, что пока не уверена, что Винница — это именно тот город, где она хочет остаться навсегда, но точно будет здесь какое-то время, так как ей просто нужно отдохнуть от всех нервных событий, которые она пережила.

«Не знаю, как будет дальше. Как сложится с моим образованием и работой. Поэтому пока — здесь», — говорит она.

В этом и заключается её проблематика. Сам диплом «крымского вуза» с датой после 2014 года не признаётся как документ, так как учебные заведения Крыма после 2014 года работают по российскому законодательству. Украина не признаёт никаких документов, выданных оккупационной властью. Для Инны есть вариант обратиться в образовательные центры «Крым — Украина» и «Донбасс — Украина», чтобы поступить в украинское высшее учебное заведение без ВНО/НМТ, но об этом девушка пока не задумывалась.

Инна говорит, что общается лишь с несколькими друзьями из Крыма, мамой и папой.

«Родители понимали, что я взрослый человек и мне принимать решения и жить эту жизнь. Помочь мне они не могут. Я до сих пор на них злюсь, потому что до полномасштабного вторжения у них была возможность оформить мне документы, и я бы не проходила все эти круги ада, доказывая своё гражданство. Им тогда было лень, а сейчас они развели руками и сказали: "Такая взрослая жизнь". Уверена, что у них она была другой», — говорит Инна в отчаянии.

Но несмотря на все сложности, Инна довольна своим выбором.

«Я ни разу не пожалела о своём решении. Это одно из немногих решений, которые я приняла осознанно. Я понимала, что будет сложно. Моя главная ценность — это свобода. Я чувствую себя свободным человеком в свободной стране и ни грамма не жалею», — уверена девушка.

P.S. В конце интервью Инна призналась, что согласилась на него во многом потому, что хочет, чтобы все знали о возможности выехать из оккупации в Украину и получить шанс начать новую жизнь на большой земле.