Смогут ли «полицейские ДНР» вернуться на украинскую службу? Отвечает правозащитник

Правоохранители Донецкой области на днях прошли двухдневный тренинг. Руководящий состав полиции обучали работе на деоккупированных территориях Донбасса. «Новости Донбасса» пообщались с участником миротворческих миссий в Боснии и Герцеговине (1999 г.) и Косово (2003 г.) Олегом Мартыненко о пользе такого тренинга для полицейских Донетчины и Луганщины.

Какова цель сегодняшнего тренинга для полиции Донецкой области?

Основной упор делается на работе с населением, которое «заражено» российской пропагандой. Им необходимо знание по этой части. Они должны знать, что такое миротворческие миссии для того, чтобы координировать свои действия с миротворцами, если здесь будет такая миротворческая миссия - это практические занятия по коммуникации с населением, по неконфликтному общению, установлению доверительных отношений и, по сути, завоеванию доверия к Национальной полиции Украины.

Почему уже сейчас нужно готовить разные госструктуры и общество к моменту, когда мы вернемся на неподконтрольные территории?

Аспект возвращения на ныне неподконтрольные территории достаточно важен с точки зрения кадрового потенциала. Если мы достигнем мирного урегулирования конфликта в том или ином виде - с помощью ООН, ОБСЕ, своими силами, нам необходимы, во-первых, правоохранительные органы, которые будут объективно и беспристрастно выполнять свои функциональные обязанности, что очень важно, во-вторых, нам нужны суды и прокуратура. Естественно, мы не можем взять всех тех людей, которые сейчас работают на территории так называемой «ДНР» в эти органы, равно как и мы не можем откомандировать такое большое количество судей и правоохранителей для выполнения своих функций. И поэтому готовиться нужно уже сейчас, разрабатывая алгоритмы, чувствуя болевые точки, которые возникают в данном случае у полиции уже здесь с местным населением. Таким образом, мы создаем методическую базу. И к этой работе будут подключаться не только неправительственные организации, но и программа развития ООН и другие международные организации.

Что бы вы ответили человеку, который говорит, что в данный момент готовить стратегию бессмысленно, потому что пока предпосылок возвращения этих территорий и окончания конфликта нет?

Пойдем от обратного. Допустим, не будет реинтеграции, но в том-то и дело, что политика Украины медленно, но уверенно поворачивается в сторону борьбы не за территорию, а за людей. И уже сейчас создано много законопроектов для того, чтобы люди с неподконтрольных территорий чувствовали себя более комфортно и уверенно по эту сторону линии разграничения. Это касается и медленных шагов по пенсионному обеспечению, социальным выплатам, и по компенсации за разрушенное имущество. Это, конечно, медленный процесс, но это уже нарабатывается и, если не будет мирного урегулирования, если не будет реинтеграции, эти люди все равно будут приезжать на территорию, подконтрольную Украине. И мы с ними все равно должны уметь работать, зная, что сегодня этот человек здесь решает свои вопросы, мы ему как государство помогаем, а завтра он пересекает линию разграничения и возвращается в Донецк, в Луганск. Это отдельная линия идеологической, экономической сферы и юридической работы, поэтому мы в любом случае должны уметь работать с проблемами людей и решать их уже на этой территории.

Что вы имеете ввиду, когда говорите о работе с людьми, которые подвержены воздействию пропаганды? Это должен быть особый тип общения?

Когда мы говорим о том, что человек «заражен» российской пропагандой, имеется в виду, что у него уже есть личные предпочтения и выработанные стереотипы о том, как он воспринимает украинские новости и украинскую политику. И поэтому, когда он встречается с представителем полиции, полицейский любого уровня должен это иметь ввиду и специально не провоцировать, не давать повода человеку соскользнуть в эти стереотипы. Полицейский должен объективно сухо изложить информацию, рассказать о том, чем он может помочь, какие способы решения проблемы существуют. Где помогает полиция, где помогает гражданин сам себе или с помощью других организаций. И при этом подчеркнуто вежливо всегда утверждать, что ему как полицейскому абсолютно все равно каких идеологических убеждений придерживается данный человек. Для полицейского другой человек - это гражданин Украины и право на приватность, свободомыслие, вероисповедание - личное дело этого гражданина. Полицейский просто должен выполнить свою сервисную функцию. И это, честно говоря, нелегко дается, потому что большинство полицейских, которые работают здесь, настроены патриотично, а патриотичность - это всегда эмоциональность, которая может в таких случаях просто подвести. Поэтому мы их учим, будучи патриотами, в первую очередь выполнять функции представителей государства.

Расскажите об опыте, который вы получили во время своего пребывания в миссиях ООН в Косово, Боснии и Герцеговине. Применим ли этот опыт для украинского конфликта в случае, если будут введены временная администрация и миротворческая миссия?

Опыт интересен разными подходами полиции разных стран. В этих миссиях присутствовали не менее 40-50 стран. Тот опыт, который я получил, теперь применим для того, чтобы я уже как бывший миротворец рассказывал полицейским, что действительно то, что говорят им иностранные коллеги - это не выдумка Канады или Европейского Союза. Это просто международные стандарты, которые частично приняты Украиной на уровне международных договоров. Есть и другая часть стандартов, которая просто находится в резолюциях ООН и Украина обязана их придерживаться. Этот опыт помогает сгладить разницу между международным уровнем, национальным законодательством и личным опытом.

Как считаете, миссии в которых вы приняли участие, достигли своих целей?

Во-первых, они достигли своих целей, потому что там был прекращен вооруженный конфликт. И в Боснии, и в Косово возрождена и образована своя национальная полиция, которая прошла обучение под эгидой международных структур. И там, и там в целом решаются (хотя тоже медленно, с трудом) вопросы межэтнических и религиозных разногласий. И это то, что будет нас ожидать при любом решении ситуации на Донбассе и в Украине.

Вы имеете ввиду, что даже если будет замороженный конфликт, чего не хотелось бы?

Замороженный конфликт - это тоже один из вариантов и не самый плохой для Украины в данном случае. Да, я понимаю, что это неприятно. Если это будет временная администрация ООН с миротворческой миссией, это тоже будет на 10-15 лет. ООН, если войдет в Украину, не уйдет до тех пор, пока не убедится, что и Национальная полиция Украины, и так называемая гибридная полиция или полиция «ДНР-ЛНР», не достигнут уровня международных стандартов. Когда ООН может сказать: все, мы теперь уходим, мы уверены, что дальнейшая совместная работа Национальной полиции и местной полиции точно не навредит местному населению. Но это очень длительный процесс. И к этому тоже нужно быть готовым, вариантов много.

Миссия ООН и временная администрация – это действенный механизм на ваш взгляд?

Да, такой вариант для нас может быть действенным, неплохим. Единственная неурядица в том, что миротворческая миссия вводится, как правило, по согласованию обеих сторон. Кто такие - «обе стороны» в нашем конфликте? С одной стороны - Украина, с другой - квазиобразования «ЛНР» и «ДНР» и за ними Россия, которая осуществляет эффективный контроль и, по сути дела, является оккупирующей стороной и участником прямого международного конфликта в 2014 году. И поэтому, если говорить о трехстороннем соглашении, это тоже долгий и болезненный процесс, потому что вы можете представить, какие могут быть амбиции у местных властей «ДНР» и «ЛНР», какие амбиции могут быть у России и как это может не нравиться, не подходить политической элите Украины.

Есть ли наработки из урегулирования других конфликтов? Как происходит амнистия, переаттестация? Для кого это возможно, для кого – нет? Например, для полиции так называемой «ДНР-ЛНР»?

Во-первых, нужно вспомнить о «Декларации о полиции» - это европейский документ, который содержит специальные разделы, которые касаются работы сотрудников полиции во время оккупации. Там черным по белому прописано, что полицейский во время оккупации своей страны обязан продолжать свои функции по охране общественного порядка. Ни оккупировавшие власти, ни вновь возвращенная законная власть не вправе преследовать его за выполнение этих функций. Более того, если полицейский оказавшись на оккупированной территории, через какое-то время посчитал невозможным выполнять приказы оккупирующей стороны властей и вышел в отставку, ушел на пенсию, покинул службу, то при возвращении законной власти, она должна сделать все возможное для его возвращения в полицейскую структуру. Вот теперь можете представить, сколько там, в «Л-ДНР», оказалось милиционеров, которые в оккупации прослужили 2 -3 месяца и сказали: «вы знаете, эта власть нам не по душе, мы уходим». И они там остались и продолжают жить. Если Украина возвращается, то должна заботиться о том, чтобы их снова вернуть уже в полицию, но к такому повороту наши политики вообще пока не готовы, и это тоже проблема. Что касается переаттестации, амнистии, то такая практика есть. Не амнистируются только люди, которые совершали военные преступления. Если люди совершали общеуголовные преступления, там тоже возможны различные варианты амнистии и декриминализации кое-каких статей и такой закон у нас от 2014 года есть.

По опыту Косово, Хорватии и Боснии, сначала проверяется их прошлое на причастность к военным преступлениям, потом они около года работают под присмотром международных полицейских как наставников, доучиваться по необходимым дисциплинам, таким как работа с общественностью, коммуникационные технологии, права человека. Потом сдают экзамен, который включает права человека, и международные стандарты полиции и нормы. Затем они допускаются к работе в полиции. Если здесь будет проводиться работа с нашей и какой-то новой полицией, то это в любом случае обучение, сертификация, и потом уже допуск.