Прошедшие тюрьмы «Л-ДНР» столкнулись с украинской бюрократией. Как исправить ситуацию?

Люди, прошедшие через плен в тюрьмах незаконных группировок на Донбассе, сегодня нуждаются в помощи – материальной, юридической и медицинской. И такая помощь есть, но ее не так просто получить от государства. Об этом утверждают украинские правозащитники.

«Масла в огонь» подливает бюрократия, поглощающая уйму времени людей, которые и без того потеряли. Не каждый человек, прошедший через издевательства в застенках тюрем «ЛНР» и «ДНР», готов говорить о психологических и физических травмах – не важно, с близкими людьми или со специалистами. Тем более, далеко не все захотят спорить с государством, доказывая, например, налоговой, что были оштрафованы за неуплату только потому, что физически находились в подвалах вооруженных группировок. Именно поэтому правозащитники говорят чаще вместо этих людей.

Моральная поддержка и помощь медиков – для всех

Психолог, глава благотворительной организации «Голубая птица» Анна Мокроусова говорит, что немалую роль играет помощь для семьи заложника. С родственниками надо работать сразу же после того, как они узнают, что их близкий оказался в беде. Но, по ее словам, пока государство не справляется с этой обязанностью.

«Важно семье, в первую очередь, оказать психологическую поддержку. Почему я говорю в первую очередь, то есть, до юридической, чтобы семья смогла обратиться во все инстанции, чтобы семья не совершала хаотичных действий. Пока человек находится в плену, его семья нуждается постоянно в социальной медицинской поддержке, которой на сегодняшний день, к сожалению, нет. Здесь важна медицинская помощь родственникам, социальная помощь и материальная, в том числе», - говорит психолог.

Мокроусова подчеркивает, что не лучше ситуация с оказанием помощи для тех, кто освободился из плена. Она отмечает, что первичную медицинскую помощь оказывают на должном уровне, но этого мало.

«Та медицинская помощь, которую люди могут получать после выхода из плена, не ориентирована на то, что людей подвергали пыткам. Врачи не обучены работе с такими людьми, они не проводят адекватного, правильного опроса. Например, работая с этой проблематикой достаточно долго, мы можем предположить, каким пыткам он скорее всего подвергался. Но сразу после освобождения не всегда люди говорят о том, что с ними было. И очень многие болезни остаются вне фокуса врачей, которые их обследуют. И потом уже проявляются болезни, как хронические. Поэтому очень важна не просто медицинская помощь, которой на сегодняшний день достаточно, а специальная. Кроме первичной медицинской помощи очень важно, чтобы были специалисты, умеющие работать с травмой и оказывать психологическую поддержку не только тем людям, которые пережили плен, но и полностью всей их семье, потому что плен – это испытание для всей семейной системы», - считает психолог.

Максим Гапиенко, который представляет объединенный центр по освобождению заложников при СБУ, не согласен с общественниками, которые нарекают на государственные структуры. Он отмечает, что при СБУ работает центр правовой помощи и указывает на то, что Украина столкнулась с такой серьезной проблемой как освобождение заложников впервые и за 4 года многому научилась.

«Нельзя не видеть то, что на сегодняшний день, не имея никакого опыта, госаппарат, в общем, справляется с поставленными задачами на высоком уровне», - говорит он.

Правозащитники же указывают, что спецслужбе, помимо прочего, стоит поработать над системой коммуникации с родственниками и правозащитниками. Потому что не всегда родственники или близкие пропавшего без вести или захваченного в плен человека получают хоть какую-либо информацию о нем.  По словам главы правления БФ «Восток-SOS» Александры Дворецкой, чаще всего в ответ на просьбу внести имя человека в список на обмен они получают одну строку: «Ваша информация принята во внимание». 

«При  всем понимании специфики вашей работы, пожалуйста, поймите, что этого не достаточно для людей. Они хотели бы знать больше, что будет происходить, возможно, немного расширить формат, найти возможность в той или иной степени информировать или какие-то детали предоставлять», - сказала она во время общения с представителями спецслужбы.

В силовых структурах, в свою очередь, указывают на то, что они действительно не могут раскрывать часть информации, потому что от этого зависит судьба человека, который находится в плену. В СБУ призывают родственников не рассказывать журналистам о своей беде и тем более, не раскрывать подробности, потому что это «усугубляет ситуацию и оттягивает процесс обмена».

«Если ваша организация подала нам информацию от лица, которое незаконно задержано на территории ОРДЛО, центр автоматически включается и это принимается во внимание и передается в Минский процесс», - уверяет Максим Гапиенко.

В свою очередь советник министра внутренних дел Юрий Тандит указывает, что в Украине планируют заниматься обучением сотрудников силовых ведомств методикам ненасильственного общения с теми, кто освободился из плена.

Финансовый аспект

Люди, прошедшие через плен, а также их семьи нуждаются не только в психологической адаптации и помощи медиков, но также в финансовой поддержке.

В начале 2018 года Кабмин принял постановление, которое предусматривает психологическую, правовую реабилитацию, предоставление жилья и одноразовой денежной компенсации в размере 100 тысяч гривен тем, кто был освобожден в результате обмена пленными 27 декабря 2017 года. Люди получили выплаты лишь спустя полгода после освобождения. Причиной задержки стала все та же бюрократическая волокита.

Александра Дворецкая  указывает на то, что из 96 миллионов гривен, заложенных в бюджете на 2018 год, выплатили примерно 7 миллионов гривен. Эти деньги получили те, кто был освобождён в конце 2017-начале 2018 года. То есть, теоретически, деньги также должны получить и освобожденные из плена в частном порядке, а также те, кого обменяли ранее. Остаток должна распределить специальная комиссия. В нее могут  войти представители министерств: по вопросам временно оккупированных территорий, социальной политики, внутренних дел, финансов и СБУ – с их согласия. Спецслужба отказалась быть членом комиссии. Позднее выяснилось, что Минфин также отказывается быть членом комиссии из-за конфликта интересов. Между тем, прошло 9 месяцев, а деньги «заморожены».

В начале октября президент Украины Петр Порошенко подписал законопроект №9026 «О внесении изменения в приложение № 3 к закону "О Государственном бюджете Украины на 2018 год"». Дворецкая указывает, что СМИ ошибочно назвали закон инструментом по разблокированию выплат.

«Но на самом деле, это никак не решает вопрос, эти изменения в бюджете никак не меняют ситуацию с тем, что эти средства все же должна распределять комиссия, которая должна быть создана», - резюмировала она.

Представительница министерства социальной политики Олеся Цибулько, комментируя ситуацию с самоотводом СБУ от участия в комиссии, обратилась к спецслужбе с просьбой пересмотреть свое решение. Она считает, что сотрудники СБУ должны быть членами комиссии.

«Потому что мы понимаем, что на оккупированных территориях находятся не только те, кого преследуют за проукраинскую позицию или за свою какую-то политическую позицию, а просто преступники, совершившие уголовные преступления. Согласно международному гуманитарному праву оккупант должен поддерживать порядок на этой территории. И там действительно в тюрьмах находятся также обычные уголовники. К тем, чья личность предана огласке в прессе, у меня, как у представителя министерства, которое будет входить в эти комиссии, вопросов будет меньше. А вот в отношении тех лиц, фамилии которых неизвестны обществу, у нас будут вопросы: то ли это человек, который пострадал за проукраинскую позицию, то ли это человек, который торговал наркотиками на той территории, за что и был задержан, а теперь хочет воспользоваться ситуацией и получить средства социальной помощи», - пояснила свою просьбу Цибулько.

Максим Гапиенко говорит, что для этого СБУ не обязательно быть членом комиссии по распределению денег, а достаточно ответа на запрос.

«Для того, чтобы определится, есть элементарный запрос-ответ. Можно подготовить это в форме запроса, кто принимал участие в том или ином обмене или кто был возвращен на подконтрольную территорию, и вы получите официальный ответ. Для того, чтобы определить, кто из них конкретно был заложником, это в нашей компетенции. Кто из них какой деятельностью занимался - вам такой ответ ни один консолидированный государственный орган не сможет дать. Это вы должны разослать запросы во все правоохранительные органы или в генеральную прокуратуру», - говорит представитель спецслужбы.

Но ведь и запросы, и ответы на них – это время, которое и без того было потрачено на бумаги. А результата пока нет.

Как бы то ни было, украинские государственные органы, волонтеры и общественные организации за 4 года конфликта на Донбассе добились определенных успехов в вопросах обмена пленных и помощи для них. Сложно непредвзято рассуждать категориями «было бы лучше/хуже, если бы...». Часто главную роль играла адресная помощь. Во многом результат зависел и будет зависеть от уровня сплоченности всех задействованных лиц. Государственным чиновникам особенно важно сегодня учитывать, что от их действий или бездействия, нареканий друг на друга или консолидации зависят человеческие жизни.  

Согласно официальным данным силовых ведомств, за время конфликта на Донбассе из плена освобождены 3 тысячи 222 человека. Еще 115 человек находятся в заложниках.

Сравнительно недавний крупный обмен состоялся 27 декабря 2017 года. Это была первая за два года и самая масштабная передача удерживаемых между сторонами конфликта. На подконтрольную украинским властям территорию вернулись 73 человека, среди которых был Игорь Козловский. В свою очередь украинские власти передали 233 человека – граждан Украины, которые поддержали пророссийские группировки.

По такой же аналогии крупный обмен прошел в самом начале военного конфликта - в декабре 2014 года. Тогда украинская сторона передала группировкам «Л-ДНР» 225 задержанных. В обмен были освобождены 150 украинских заложников.

До декабря 2014 года и после декабря – в 2015 и 2016 годах обменами занимались разные организации и помогали освобождать людей в частном порядке. Например, обмен 8 задержанных человек на 7 украинских военных и 4 гражданских прошел в октябре 2014 года. Посредниками при обмене выступили луганские ветераны войны в Афганистане.

Несколько украинских военных были освобождены в январе, а затем - в феврале 2015 года.

В сентябре 2016 представители группировок «ДНР» и «ЛНР» обменялись пленными с украинской стороной по формуле «два на четыре».  17 сентября на мосту у города Счастье (Луганская область) из плена «Л-ДНР» были освобождены Владимир Жемчугов и Юрий Супрун. 

Были и односторонние передачи задержанных. В 2016 году украинская сторона отдала «ДНР» 15 человек.

На обмен в декабре 2017 года не попал донецкий журналист Станислав Асеев.

Боевики группировки «ДНР» более года удерживают в плену журналиста, работавшего под псевдонимом Станислав Васин. Связь с ним пропала 2 июня. После этого боевики обыскали его квартиру в Донецке. По некоторым свидетельствам, журналист был задержан еще в мае 2017 года. 

В «ДНР» долгое время отказывались признавать факт задержания Асеева. Однако после «МГБ ДНР» все-таки подтвердило, что Асеев находится у них по подозрению в «шпионаже».

4 июля 2018 года украинский политик Егор Фирсов сообщил о том, что Васин объявил голодовку.

Украина и ряд международных организаций призвали освободить Асеева, но в списки на обмен, который состоялся 27 декабря 2017 года, он не попал. По его информации, почти весь июнь у журналиста была высокая температура, он болеет бронхитом и содержится в ужасных условиях.

В августе 2018 года российский государственный телеканал «Россия 24» показал Станислава Асеева. В 14-минутном репортаже рассказывается, что он был задержан «ДНР» по подозрению в «шпионаже».

Освобожденный из плена группировки «ДНР» религиовед Игорь Козловский рассказал, что территорию захваченного арт-центра «Изоляция» в Донецке превратили в колонию. Там удерживаются 50-60 человек, среди которых, по словам Козловского, и Станислав Васин.  

Сегодня можно услышать десятки историй о том, что пережили украинские заложники в так называемых тюрьмах группировок «ЛНР» и «ДНР». Еще сотни историй пока не рассказаны, потому что люди не желают вспоминать о том, что видели и слышали, находясь там.