Луганск до 2014-го. Какой была подпольная культура города?

Члены группировки «ЛНР» сегодня называют Луганск «столицей республики». Для большинства же украинцев – это оккупированный город. Несмотря на существенные пророссийские настроения в городе, здесь, тем не менее, развивалась украинская культура. Издание «Заборона» рассказывает, какой была независимая культура самого восточного областного центра до 2014 года. Рассказ основан на истории организации СТАН. Сегодня СТАН находится в Ивано-Франковске и помогает развиваться активным молодым людям, создает образовательные и культурные проекты с акцентом на темы общественного разнообразия, прав человека и развития гражданского общества.

Ранние 2000-е – оппозиция и изоляция

В начале 2000-х вчерашний выпускник школы, крымчанин, после провала на экзаменах в Москве приезжает в Луганск, где поступает на учителя кройки и шитья в местный университет. Он носит длинный «хаер» и кулон-пацифик на шее, пишет стихи и ищет близких по духу неформальных людей. Узнает об организации, где «говорят правду про свои и чужие тексты».

«Это было творческое объединение СТАН. Все маститые литераторы обходили стороной это место. Потому что они читали текст, а им говорили, что это г...но», – вспоминает свой приход в СТАН тот самый крымчанин Ярослав Минкин.

Елена Заславская на фестивале Артодом, из архива СТАНа

В 2008 году на основе этого творческого объединения он стал сооснователем общественной организации вместе с Константином Скоркиным и Еленой Заславской. Тогда литгруппа СТАНа любила анархистскую эстетику, выступала против официоза, пафоса и советизации официальной культуры.

Литературная жизнь Луганска того времени казалась молодым людям болотом, а официальная культура – «бесплодной», вспоминает Скоркин. Издавать свои произведения в сборниках-«братских могилах» на средства из городского бюджета молодые авторы не хотели. Как объясняла Елена Заславская в интервью «Українському Тижню» в 2011 году, СТАНовцы стремились, чтобы Донбасс «наконец проснулся от совковой спячки».

Это «пробуждение» происходило в то время, когда в Луганске к власти пришла группа влиятельного политика Александра Ефремова («Партия регионов»). Его называют отцом луганского сепаратизма, а еще он «отец» уничтожения луганской промышленности. Предприятия области один за другим доводили до банкротства, обвиняя в этом Киев и параллельно развивая миф о самодостаточности Луганщины. В это же время, в 2000 году, Владимир Путин становится президентом РФ, а в области появляются общества и объединения, которые пропагандируют пророссийскую повестку, большими тиражами издают газеты под названиями, например, «Братья славяне». Пожалуй, головы многочисленных безработных были неплохой почвой для таких идей. В гуманитарной политике Луганска тон задавал областной фонд «Благовест» («Благовіст») с сильным православным уклоном.

Люди, которые представляли неофициальную культуру, были и в оппозиции к вот такой официальной культуре Луганска, и в изоляции от современной культуры остальной страны. Изоляцию усугубляло и то, что писали в основном на русском, а потому были, к сожалению, не всегда желанными гостями на литературных событиях и в литературных сборниках. Эта обида луганчан на такую ​​политику – или скорее отсутствие политики по включению русскоязычных украинских авторов в украинский контекст – еще аукнется в 2013-2014-м. Поездов интерсити еще не существует, автостоп – самый доступный способ познавать страну. Как вспоминает поэтесса Любовь Якимчук, которая присоединилась к группе в 2003 году, СТАН был довольно закрытым сообществом и «открылся» только после Оранжевой революции: тогда луганчане начали ездить по Украине, участвовать в украинском литературном процессе.

2004 – важная веха

Дело не в том, что Оранжевая революция что-то радикально изменила для Луганска. Но о 2004 годе как о важной личной вехе вспоминают луганчане и жители других городов области.

Кого-то протесты в Киеве заставили впервые обосновывать публично свою позицию: проукраинскую, проевропейскую или пророссийскую. Кто-то впервые почувствовал разломы в обществе, разные взгляды и влияние пропаганды. Именно тогда по стране распространяли материалы про «три сорта украинцев», направленные против Ющенко: Восток обозначался как третий сорт. Тогда же, в 2004 году, именно в Луганской области, в городе Северодонецк прошел альтернативный киевским протестам сепаратистский съезд с участием московского мэра Юрия Лужкова, где события Майдана называли «апельсиновым шабашем». Организаторов того съезда, в частности, упомянутого выше Ефремова, так и не наказали, и об этом часто вспоминают местные, когда спрашиваешь их о причинах событий 2014-го.

Писатель Юрий Покальчук в Луганске со СТАНовцами, фото Алины Заец, Википедия

Оранжевую революцию соучредитель СТАНа Константин Скоркин называет первой школой общественной активности для его поколения – поколения примерно 25-летних – и первым опытом противостояния власти. Он добавляет, что многие представители неофициальной культуры поддержали ее тогда, чего не скажешь о большинстве жителей города.

«Луганск нельзя сравнить с другими городами Украины, где начались кардинальные изменения, которые продолжаются до сих пор. В Луганске это все было слабее, но было, и об этом нужно помнить, - говорит Скоркин.

Оранжевая революция будет иметь далеко идущие последствия в культуре. Возможно, одним из них будет визит Юрия Покальчука – впервые известный украиноязычный украинский писатель приехал в Луганск представить книгу. Покальчук потом говорил, что Луганск – это остров с уникальной культурой. Писатель умер в 2008 году, а СТАНовцы организовали в Луганске акцию его памяти и тепло вспоминали Покальчука как человека, который многое сделал, чтобы Луганск превратился из острова в полуостров.

2008 и далее – арт-провокации

В эти годы члены СТАНа проводили андеграундные акции. Коротко вспомним две из них. Арт-террористический фестиваль «Восстание». В трамвае читали стихи, музыканты что-то играли, на перилах висели картины – было весело и эпатажно. Для Луганска 2008 года и для любого украинского областного центра 2008 года это было круто. СТАН подавал это как акцию протеста против демонтажа в Луганске трамвайных рельсов – против уничтожения экологического и социального транспорта.

Или еще – «арт-исследование отношения людей к Сталину». Ярослав Минкин ходил по городу, обмотанный бинтами, которые были исписаны именами погибших от репрессий. Говорил, что он – мумия Сталина, и восстал, потому что многие люди хотят снова тирана.

Это происходило в городе, где активно действовали православные организации, поддерживаемые Московским патриархатом. Они боролись с Европой, гендером и гомосексуальностью. В 2010 году большинство луганчан проголосовало за Виктора Януковича, который и стал президентом.

Акция «Сталина на нас нет», фото из архива СТАНа

Любили ли луганчане своего, донбасского президента? По крайней мере, они за него голосовали. И здесь уместно вспомнить еще одну провокационную акцию в стиле СТАНа. Художник Вячеслав Бондаренко, известный также как Слава Бо, в 2011 году изготовил «Икону Януковича» из коробки конфет «Свиточ». С ней сделал перформанс «ОКрестный Ход». Слава Бо вспоминает, что одной из целей ходы с «Януконой» было проверить отношение народа к президенту. Подходили к людям и показывали икону, ничего не говоря. И вот что показал «экзитпол»:

«Люди плевали, крутили дули. Никто не прикладывался», – вспоминает он.

2010-е – от провокаций к конструктиву

Эпатажных акций было много, но со временем СТАНовцы выросли и пришли к системной работе в культуре. СТАН был партнером Фестиваля документального кино о правах человека Docudays в Луганске, организовывал свои фестивали. Работал вместе с правозащитниками, в частности, в 2013 году они делали акцию в поддержку нигерийского студента одного из луганских вузов Олаолу Феми, которого незаконно обвинили в попытке умышленного убийства четырех человек.

Как объясняет Скоркин, молодые бунтари повзрослели, увидели, как устроена культурная жизнь в других городах и странах – и с этим опытом начали что-то делать в Луганске. В 2012 году СТАН принял участие в проектах культурного картирования и создал «Культурную карту Луганска», для которой переписали все городские культурные организации, провели опрос и разработали рекомендации. Только воспользоваться ими не успели.

Тогда же СТАН начал участвовать в международных культурных проектах и ​​привозить в Луганск иностранцев. Весной 2012-го приехал польский художник и издатель Артур Вабик. На основе романа Жадана «Ворошиловград» поляки создали комикс, а потом решили нарисовать граффити по мотивам этого комикса в экс-Ворошиловграде. Но когда художники начали рисовать на опорах моста, появилась полиция и с десяток зевак. Хотя Вабик в воспоминаниях о поездке и пишет, что не понимал дискуссии, он все же уловил ее суть, и не только о конкретном мурале, а в целом о ценностном противостоянии в луганском обществе.

Рисунки на опорах автомобильной эстакады по мотивам комикса в романе «Ворошиловград» Сергея Жадана, фото из архива СТАНа

«Обсуждение касалось не столько формального разрешения, сколько ответа на фундаментальный вопрос: «зачем и кому это нужно?». Молодежь утверждала, что нужно, а старшие говорили, что это лишнее, даже вредно. У меня сложилось впечатление, что дискуссия между украинцами была не столько о нас, сколько об определенных общих принципах. На моих глазах боролись традиция и современность. Советский мир защищал себя от натиска западного мира», - пишет Вабик.

Когда СТАН переходил к институциональной работе, организации «русского мира» в Луганске также профессионализировались. Круглые столы на тему Евразийского Союза происходили в шикарных ресторанах, где организаторы цитировали Путина, а гости из России произносили сентенции о моральном кризисе Европы.

Ярослав Минкин вспоминает об одном из таких мероприятий, на который пригласили СТАН:

«Рассказывали, что Америка хочет нас захватить. Духовность, нравственность, славянские ценности, космос, аура – радикальный ультраправый дискурс «русского мира». И что самое циничное – они собирались под крышей библиотеки им. Горького, которая на 50% финансировалась из США».

Вот с такой разнообразной общественной жизнью и подошел Луганск к 2013 году, когда все скрытые противостояния вышли наружу.

2013 – распад

В 2013 году в культуре Луганска происходили процессы, похожие на те, что и в остальной Украине. И профессионализация, о которой упоминалось выше, вылилась в новые инициативы. Например, художники и активисты взялись ревитализировать постиндустриальное пространство «10-й цех», который запустили в январе 2014-го.

В 2013-м году, как и в 2004-м, неформальная культура в значительной степени была на стороне Майдана. Конечно, не все поддерживали протесты в Киеве, и в СТАНе случился раскол: одна из ключевых фигур объединения, Елена Заславская, не восприняла Майдан и порвала с организацией. Позже она поддержала так называемую «Луганскую народную республику» и стала одной из главных пророссийских и сепаратистских поэтесс оккупированного Луганска.

Акция «Окрестный ход» и «Икона Януковича», фото Евгения Сулименка

Первые митинги Луганского Евромайдана состоялись в конце ноября 2013 года. 9 марта 2014 сепаратисты захватили луганское СБУ. В тот же день в арт-кафе «Чиллаут Донбасс» проходил Шевченко-фест. Музыканты, поэты, выставка плакатов по мотивам афоризмов Тараса Шевченко, ярмарка книг. Как вспоминает соорганизатор события Анастасия Медяник, владелица кафе сказала: «Мы закроемся – и все будет хорошо». Так и произошло: когда собралась публика, двери закрыли и провели фестиваль.

Сначала активисты посмеивались над антимайдановскими демонстрациями, где участники держали плакаты с призывами против участников СТАНа, но даже не знали, как выглядят эти люди. А потом, вспоминает Минкин, в соцсетях начали распространять списки «фашистов и их приспешников», с телефонами и адресами.

Кто-то уедет из города раньше, кто-то позже. Кто-то побывает в плену, как, например, автор «Януконы» Слава Бо. Кто-то – останется. Елена Заславская, одна из бывших лидерок СТАНа, станет активной участницей «республики», будет выступать с агитбригадой в прифронтовых городах и войдет в «Союз писателей ЛНР». Константин Скоркин не поддержит сепаратистов и уедет из Луганска. Сегодня он живет в Москве и пишет для Центра Карнеги.

Ярослав Минкин переедет в Ивано-Франковск, где продолжит СТАН несколько по-новому. Теперь эта молодежная ОО работает с образованием молодежи, темами прав человека, общественного многообразия и демократии. Опыт уличных акций временами все же вспоминают. В Берлине в 2016 году во время форума UkraineLab Минкин инициировал акцию культурной дипломатии. Ее участники стояли на улице с различными табличками, которые должны были привлекать прохожих к разговору, например, «I am Ukrainian mother to be, ask me». Минкин стоял с табличкой «I am from Luhansk».

После 2014-го – там ли сейчас Луганск?

«Я вижу, многие до сих пор не верят, когда я говорю, что Луганска не существует», – писал в 2011 году художник Андрей Достлев. В этом популярном по тем временам и опубликованном в livejournal тексте он доказывал, что Луганск – это вымышленный при Сталине миф, а на самом деле такого города нет. Не все читатели поняли иронию.

Шевченко-фест, фото предоставила Анастасия Медяник

Художник Артур Вабик: «Я часто спрашиваю себя: где сегодня все те люди, которых я встретил в Луганске? Где милиционеры с вокзала, студенты из храма Святой Татьяны, покрытые рунами музыканты, чернокожие танцоры возле памятника Ленину? Где теперь Старт, Настя, Алексей, Анна, Евгений, Юлия и Женя, которая исчезла с Facebook? Я плохо читаю кириллицей, но мне кажется, что никто из них не остался в Луганске. Есть ли там Луганск вообще до сих пор?

Луганск и до сих пор там. Но то, что десять лет назад казалось «полуостровом», теперь все больше и больше отдаляется от берега, с которого мы смотрим на него».

Интервью с Вячеславом Бондаренко, Константином Скоркиным, Любовью Якимчкук проведены в 2016 году в рамках проекту «Luhansk’s Art & Facts – Сохранение культурного наследия Донбасса». В рамках этого же проекта Артур Вабик поделился воспоминаниями.

Фото предоставлены героями для проекта «Luhansk’s Art & Facts – Сохранение культурного наследия Донбасса», а также взяты из открытых источников.