«Чтобы не воевал»: Бойцу из Славянска в плену «вагнеровцы» отрезали палец

Медведя можно назвать счастливчиком. Он попал в плен, а раненого побратима убили на его глазах. В плену его били током, допросы организовал Апти Алаудинов, правая рука Кадырова, но он выжил. Медведю отрезали палец, ломали морально и физически, но он вернулся домой вдохновленный идеями волонтерства для ВСУ.

О своем пути на войне и в условиях принудительной изоляции Медведь рассказал журналисту «Новостей Донбасса».

Не выбирал, где родиться

Свое место рождения он называет «интересным». Этот факт сыграл немалую роль в его биографии.

«Я родился в Российской Федерации в 2003 году, но ничего больше сказать об этом не могу. Пожил я в городе Саратов всего год, и моя семья переехала в Донецкую область», — говорит Медведь.

Медведь в мирной жизни. Фото из личного архива

Парень рассказывает, что жил в Славянске, у него было обычное детство, как все мальчики его возраста, любил играть на улице с друзьями. Только одно отличало его от других: с малого возраста он решил, что пойдет служить в армию.

«Я решил это в пять лет. События в стране и АТО только усилили мой патриотический дух. А когда в свои семь лет после освобождения Славянска увидел украинских десантников, крепких дядей в тельняшках с автоматами — это желание только укрепилось», — говорит он.

Парень всем говорил, что в 18 лет пойдет в армию, и сдержал свое слово.

«Правильная дедовщина»

21 августа 2021 года Медведь отпраздновал совершеннолетие, а 3 сентября он пришел в военкомат и попросился на службу. Руководство, увидев молодого парня, рекомендовало ему продолжить обучение, но он отказался и настоял на том, что свой выбор уже сделал.

Фото из личного архива

Уже 7 октября 2021 года парень из Мариупольского военкомата сел на автобус и отправился в воинскую часть в Житомире. Там парень испытал на себе то, что до сих пор называется «дедовщиной».

Несмотря на официальные запреты и реформы, проблема «дедовщины» в украинской армии полностью не исчезла и кое-где все еще встречается. Речь идет о неформальной иерархии и злоупотреблениях старослужащих в отношении младших военных, что может проявляться в психологическом давлении, унижении или несправедливом распределении обязанностей.

В то же время это явление считается негативным и вредным для боевого духа, дисциплины и доверия внутри подразделений, поэтому командование и военная служба правопорядка декларируют борьбу с ним.

У нашего собеседника по этому поводу есть собственное мнение.

«Да, я добровольно пошел на срочную службу, чтобы подписать контракт, о котором мечтал с детства. Сначала я был просто «слоном», рабочей силой без мыслей и чувств. Но это именно то, чего я и ожидал. На первом построении я получил несколько ударов от сержанта-боксера по корпусу за то, что улыбался. Такой процесс воспитания», — вспоминает он.

Медведь в форме. Фото из личного архива

Но в целом отношение к себе во время срочной службы парень называет «правильной дедовщиной», когда было много учений и физической подготовки, а различные наказания применялись только к тем, кто грубо нарушал дисциплину.

«Старшина говорил, что он здесь главный «дед». Мы с любовью называли его «Батя», — говорит он.

Начало полномасштабного вторжения Медведь встретил в Житомире. Но вскоре, как и тысячи других военных, быстро оказался в новой реальности Большой войны.

На 11-м месяце срочной службы Медведь подписал контракт и был переведен в Одессу. Там он дослужил до 19 ноября 2024 года, а после был отправлен в боевую бригаду, а точнее — в 5 ОШБ на Донбасс.

После двух недель обучения на полигоне и недели отдыха доброволец оказался на боевой позиции.

Бой — штурм — плен

15 суток без перерыва Медведь находился с побратимом на боевой позиции. Это были боевые дежурства. Постоянное напряжение днем и ночью, а провианта становилось все меньше и меньше.

«А 23 декабря я увидел противника и убил его. На следующий день за ним пришла поисковая группа, и мы вступили с ней в бой. Они отошли, а на следующий день началось «веселье», — вспоминает боец.

Он услышал, что россияне уже рядом и кричат друг другу, что нужно обходить по флангам.

«Началась стрельба. Полетели пули и гранаты. Мой напарник упал на гранату, и я уже мысленно похоронил его. Только позже я увидел, что у него пять рваных ран на ноге и неработающая правая рука, но он был жив. Затем пулемет начал “разбирать” нашу позицию, и враги наступали. Я крикнул: «Пошли н...й! Слава Украине!» и дал очередь. Одного ранил», — так говорит защитник про бой с оккупантами.

Но он также был ранен. Вражеская пуля рикошетом влетела в лопатку. Медведь говорил в рацию, что нужна помощь. Над ним висел российский дрон.

«В рацию ответили, что нужно ждать замену. Мы переждали ночь и на следующее утро приняли решение двигаться к своим. Мы оба были ранены и истощены, поэтому делали это ползком», — вспоминает он.

Но буквально через 20 метров бойцы наткнулись на вражеский патруль, который шел на контрольную зачистку их блиндажа.

«Россияне приказали нам встать на ноги. Я встал, а напарник не смог. Поэтому его застрелили на месте. Мне сказали, что я в плену, и повезли в сторону Бахмута», — делится парень. По дороге завязали глаза, обыскали и избили.

Пленного привезли на склад, где базировались россияне, он познакомился с наемниками из ЧВК «Вагнер».

«Их девиз: "Ничего личного. Нам заплатили". Это были россияне, а чеченцы у них делали грязную работу. Именно один чеченец подошел ко мне и спросил, правша я или левша. Я сказал, что правша. Он сказал: "Давай сюда палец. Он тебе больше не понадобится". Я спросил: "Зачем?" Он ответил: "Чтобы ты не воевал"», — рассказывает Медведь.

Сначала палец пытались отрубить с помощью мачете, а когда она затупилась, дорубили топором. Затем переломали ребра и повели на допрос.

«Там я познакомился с «тапиком». Это когда тебя просто бьют током. Неприятная штуковина», — мрачно вспоминает он.

На следующий день допросы возобновились. У защитника спрашивали о местонахождении позиций, количестве личного состава и именах командиров. Также пытались взломать телефон погибшего собрата, но тот был защищен паролем. Россияне спрашивали, знает ли он пароль, и били за то, что он не знает. Затем приставили пистолет к голове и угрожали расстрелом. Но это было только первым местом содержания. Затем начались этапы…

В Светлодарске Медведь познакомился с чеченским генералом Апти Алаудиновым, правой рукой Рамзана Кадырова.

«Это такой «интернет-воин». Он приехал допрашивать меня и записывать видео. В конце я должен был сказать: «Бросайте оружие, братья, и сдавайтесь в плен». Первый раз я “затупил”, кадр был сорван — меня избили палками и шокерами. Так же и еще четыре раза. Генерал сказал, что я мужчина и просто не хочу произносить эти слова. Я стал ему неинтересен, и он приказал увезти меня в карцер», — вспоминает военный.

«Интересный экземпляр»

Самая страшная часть плена на этом не закончилась. Через Донецк его привезли в колонию в городе Торез.

«Перед тем, как выйти из автобуса, я услышал, как конвоиры сказали: «Приехал интересный экземпляр». Это говорили обо мне. Когда нужно было называть личные данные, я сказал, что родился в РФ и вырос в Славянске. За это начальник режима ШИЗО бил меня по лицу лично», — говорит Медведь.

Это было только началом «приемки». Медведя и других били дубинками и резиновыми палками по ногам и спине, раздетых загнали в камеру. На так называемом карантине пришлось пробыть несколько недель. В течение этого времени надзиратели часто приходили, разговаривали с военнопленными и задавали вопросы по истории.

«Повезло, что я интересовался историей СССР. Мог свободно говорить на разные темы и знал даже больше, чем они. За это меня прозвали «Академиком», — рассказывает он.

Когда военнопленного перевели в один из бараков, физических издевательств стало меньше. Но моральные унижения остались: бег согнутым пополам в столовую и обед за четыре минуты никто не отменял.

Парень вспоминает, что работники колонии спрашивали, кто отрезал ему палец. Когда он отвечал, что это сделали “вагнеровцы”, ему отвечали, что такого подразделения нет. Когда он уточнял, что это были именно российские военнослужащие, надзиратели удивлялись и говорили, что «они не садисты».

Медведь добавляет, что его история не уникальна — в плену он не раз видел людей с отрубленными пальцами.

Психологическая и физическая травматизация, неволя и ужасные санитарные условия сказались: за полгода мужчина похудел на десять килограммов. Но он решил бороться и не опускать руки.

«Что мне запомнилось больше всего? Один товарищ как-то сказал: «Мужчина при любых обстоятельствах должен выглядеть непревзойденно». Я воспринял это так: нужно следить за внешним видом, словами и мыслями. Всегда — в печали и радости, в тюрьме и на свободе», — рассказывает доброволец.

Он говорит, что плен и боевые действия научили его серьезнее относиться к жизни, но в то же время не принимать близко к сердцу мелкие обиды и незначительные проблемы. Несмотря на свой молодой возраст, Медведь стал очень религиозным и начал смотреть на жизнь с высоты своего болезненного, но уникального опыта.

Пятница, 13 — счастливая дата

В плену Медведь пробыл полгода без одиннадцати дней. Он говорит, что это почти ничто по сравнению с тем, сколько сидят другие ребята, в частности защитники Мариуполя. Парень мечтал об обмене, жил им и молился каждый день, чтобы снова увидеть маму и друзей. И дождался! Для юноши обмен произошел в пятницу тринадцатого, которая стала для него счастливой — 13 июня 2025 года.

«Ребята, которые работали в столовой, могли слушать радио. Они услышали, что в рамках Стамбульских договоренностей принято решение об обмене молодых людей. Пришли в барак и сказали: "Малый, собирайся домой"», — рассказывает Медведь.

Сначала это были только слухи, но они становились реальностью. Медведя и других военнопленных его возраста перевели в другой барак, затем вызвали в штаб, где сняли отпечатки пальцев. Затем их допрашивал представитель ФСБ. Далее начали фотографировать — сначала в форме, а затем с обнаженным торсом. Это уже были хорошие признаки.

«13 июня 2025 года из нашей колонии вывезли гражданских на обмен. А через несколько часов поехали и мы. Перед воротами выстроили в алфавитном порядке и осторожно заводили в автозаки», — говорит он.

Защитников Украины сначала привезли в ростовский аэропорт, затем самолетом отправили в Воронеж. Там пришлось ночевать в ангаре, где от холода Медведя спас только тельник, купленный в Одессе. Далее был рейс в Беларусь. Там, в самолете, с военнопленных сняли повязки.

«Перед тем, как открылась рампа, я на секунду представил, что это не обмен, а этап. Увидел спецназ в масках, шокеры и овчарок. Но нас ждали автобусы и машины скорой помощи. Это был обмен! Мы ехали домой!» — говорит Медведь.

Первое, что сделал парень на свободной украинской земле, — позвонил маме. Он признается, что жил только этим звонком: каждый вечер представлял его и засыпал с молитвой.

«Я — фартовый. Я же говорил тебе, что вернусь», — сказал он маме и заплакал.

Мечты о волонтерстве

Реабилитация Медведя проходила в Николаеве, Киеве, Виннице и Одессе. Помимо медицинских процедур и терапевтических бесед с психологом, парень гулял по городам, общался с родителями и даже ходил на сеансы иглоукалывания. Это помогло ему найти себя и восстановиться.

Сейчас он живет в Одессе и учится в автошколе. Говорит, что это не ради развлечения, а часть большой мечты — заниматься волонтерством масштабно и системно.

«Пока что чувствую себя бесполезным человеком для страны и победы. Но хочу заниматься сбором помощи для одной из бригад, купить автобус, ездить к ним, возить все, что нужно ребятам на «нуле». Делать контент — без этого сейчас никуда, хотя я в этом разбираюсь мало. Хочу не просто снимать отчеты, а показывать будни волонтера: как я покупаю, еду, как живу. Людям легче донатить живому человеку, а не абстрактному фонду», — говорит Медведь.

К своему опыту выживания он относится философски.

«Да, я не погиб там, где мог. Да, у меня были мысли о самоубийстве в плену. Но, видимо, у Бога на меня другие планы. Я жив, живу и хочу помогать стране», — говорит он.