Лоялисты из пробирки Кириенко: Кто управляет оккупированной частью Украины

Несмотря на значительные успехи Вооруженных сил Украины в освобождении захваченных территорий, Россия продолжает контролировать значительную ее часть. В Херсонской и Запорожской областях были созданы оккупационные администрации, в то время как в Донецкой и Луганской области они де-факто уже действуют с 2014 года под видом «народных республик». Сейчас это направление российской политики возглавляет первый заместитель главы Администрации президента России Сергей Кириенко. Он много раз сам посещал оккупированные территории. До начала открытого вторжения в Украину Кириенко курировал проекты кадрового резерва. Сейчас оккупационные администрации наполняются его людьми. Например, не так давно главой так называемого правительства «ДНР» стал Виталий Хоценко — финалист одного из кадровых конкурсов Кириенко «Лидеры России».

О том, что представляют из себя эти «новые лидеры» России, о подходах к их «выращиванию» и о степени влияния на них самого Кириенко «Новости Донбасса» на условиях анонимности побеседовали с человеком, в прошлом вовлеченным в реализацию этих программ.

— Насколько влиятельный институт этот «кадровый резерв»? Насколько сильно его влияние на вертикаль власти? 

— Где то половина российских губернаторов из него. Если взять тех, кто избирался условно в последние годы, они все оттуда практически. Там сейчас шестой поток — это раз в год такая процедура. Это построено как некая образовательная программа длиною примерно в один год. То есть пять лет уже прошло. Как раз это началось с момента, как Кириенко, пришел в Администрацию президента и стал заместителем ее главы. В принципе, кадровые резервы существовали и до Кириенко. Если по людям говорить, то там где-то около 100 человек набор каждый год. 

— Эту практику он принес из «Росатома», которым руководил?

— Думаю, что в «Росатоме», скорее всего, выращивают будущих перспективных управленцев. Это практикуется во многих компаниях, и в западных компаниях тоже. Это явно было взято из корпоративного мира. Но дальше уже это начало развиваться на своих рельсах. То есть ему нужны были лоялисты, которые будут потом во власти. 

— Правильно ли я понимаю, что это не политики, которые занимают политические должности?

— Да, в России нет  политиков, кроме одного главного. 

— По какому принципу их отбирают? 

— Я детально не знаю, но внутри команды, в Администрации президента есть какие-то люди, которые этот самый отбор ведут. Соответственно, они этих людей приглашают, проводят  с ними достаточно много собеседований. Чуть ли не на полиграфе их там тестируют психологи. Я слышал, что собеседование может длиться 5-6 часов.

— Это имеет какую то научную базу под собой или это просто форма закрытого ордена?

— Я не знаю насчет научной базы. Есть люди Кириенко, у них есть свои какие-то представления о том, как там надо тестировать участников, и они это делают. Но там же есть еще такая тема, как методологическая школа, например. Такая советская философская школа, где был философ Петр Щедровицкий. И Кириенко тоже этой школой когда-то увлекался. Вообще Кириенко, как я понимаю, человек, достаточно увлекающийся всем этим.

— Как ты оцениваешь качество этих людей? Этот отбор был действительно адекватный и попадали туда подготовленные и мотивированные люди, либо какие-то другие принципы были?

— Главный принцип — это лояльность. Там явно еще спецслужбы этим занимаются, оценивают по уровню лояльности, приверженность, надежность. Понятно, что там не просто с улицы собирали. Это люди, которые лояльностью себе что-то в жизни заработали, должности в каких-нибудь госкорпорациях или еще где-нибудь. Для них это приглашение в закрытое общество с прекрасным социальным лифтом. 

— То есть нельзя сказать, что это были пассионарии?

— В меньшей степени пассионарии. Это больше лоялисты, технократы, которые в госкорпорациях или, например, в мэрии Москвы какие-то успехи показали.

— Получается, гражданский сектор там не был представлен? Я имею в виду различные активисты, контрсистемные. 

— Какие контрсистемные? Нет, там гражданское общество отсутствовало полностью. Стоит отметить, что год от года отбор туда несколько деградировал. То есть, если в 2016 году было ощущение, что люди интеллектуально более высокого уровня, но потом явно в эту программу начали вмешиваться еще другие силы. Может быть, какие-то, условно, другие башни Кремля, которые тоже начали своих людей туда продвигать. И, видимо, команда Кириенко не могла им отказать. То есть иногда было вообще непонятно, как они туда попадали. Это были какие-то протеже других людей. То есть они видели, что из этого резерва реально берут на ключевые должности в стране. И они своих людей туда пытались пропихнуть, может быть, даже своих детей и так далее. Потому что там, например, был в какой то из программ внук Зюганова (лидер Коммунистической партии РФ Геннадий Зюганов. — Прим. ред.). Там порядка 40 человек стали губернаторами, еще федеральными министрами, заместителями федеральных министров. Как я понимаю, там не все хотели быть губернаторами, но у них был такой трек, что они побудут губернаторами, а потом их вернут обратно в Москву на более высокие позиции в правительство или куда-то еще. И они поэтому ехали в незнакомые им регионы, чтобы потом вернуться в Москву. Но далеко не все вернулись. 

— Получается, что практика оправдалась и этот резерв выращивает чиновников?

— Я не думаю, что они кого-то собирались там выращивать. Они собирали уже готовых и лояльных, по профилю им подходящих людей. Эта программа, скорее не образовательная — там образовательного минимум — скорее склеивает в единый лояльный монолит. В рамках программы происходят встречи с людьми из власти. Например, на модуль программы приходили все, начиная с самого Кириенко, приходили Собянин (мэр Москвы Сергей Собянин — Прим. ред.), Патрушев (Секретарь совета Безопасности России Николай Патрушев — Прим. ред., Набиуллина (глава Национального банка России Эльвира Набиуллина — Прим. ред.). Проходили встречи со всеми высшими российскими чиновниками в таком закрытом пространстве. Эти чиновники относились к ним, как к подрастающему поколению, которое будет с ними работать, а сидевшие в зале, соответственно, смотрели на этих топ-чиновников, как на своих старших товарищей. Мне кажется, с помощью этого Кириенко хотел склеить их в единый такой монолит, лояльной ему, лояльный Кремлю, лояльной режиму в единых ценностях, взглядах и так далее. Они не могли допустить какой-то конкурентной политике. Понятно, что граждане сами могли бы выбрать губернатора достойного. Но это то, чего они не могли допустить, потому что, считается, что они выбрали бы неправильного, а мы вот поставим правильного.

— А что из себя представляла эта учебная программа? Это какие-то общие вещи про госуправление или о чем это вообще было?

— Там даже не было образовательного трека. Скорее, это все было в формате выступлений, каких-то топ-людей перед ними и сессий вопросов-ответов. То есть там их ничему не учили. Никакой академической части не было. Было закрепление лояльности. Все топы, все министры федеральные, все они приходили к ним и рассказывали, что сейчас происходит, что они делают. Какие реальные задачи стоят, что им нужно и кто им нужен. Единственный раз они ездили на модуль в Сингапур, была академическая часть минимальная, но они там всего неделю были. И выбор Сингапура о многом говорит. Это жесткая авторитарная модель, где управленческая элита воспитывается в пробирке. Она не рождается в каких-то конкурирующих друг с другом структурах, она просто выращивается в лоне государства. И вот ровно то же самое и Кириенко делает. 

Есть еще важный момент. Это я рассказал про первый уровень, самые топовые люди. Может быть, их наберется там 500. Это люди изначально уже очень высокого уровня, занимающие серьезные должности.

Есть другой уровень — люди чуть попроще, но которые проходят подобную программу. Обе программы формально находятся при учебном заведении. Провайдером этих программ является РАНХиГС (Российская академия народного хозяйства и государственной службы при президенте РФ). Но только формально. На самом деле этим всем занимается Администрация президента — и той, и другой программой. Вот, соответственно, во второй программе там учатся уже люди, которые с низов, условно, могли попасть туда. Если на первую с низов никто не может попасть и из администрации сами выбирают, кого туда позвать, то на вторую попасть реально возможно. Победители конкурса «Лидеры России» получают грант и могут принять участие в программе за его счет.

— Почему их всех на Донбасс отправляют и другие оккупированные территории? Просто потому, что Кириенко курирует этот кусок? 

— Если всех сложить, то есть 400 человек кадрового резерва. Плюс еще победители конкурса «Лидеры России». Плюс еще финалисты «Лидеров России» тоже попадают в орбиту. В итоге, я думаю, что это минимум 2000 человек в общей сложности разного уровня. Вот они — это такой топ-резерв Кириенко, который он может применять для разных своих целей. Вот, например, губернатор Дегтярев в Хабаровске — он тоже из этой когорты, он был в кадровом резерве.

— У них есть связь с Кириенко какая-то, либо он просто их обучил и все?

— У них есть связь, конечно. Там задача не обучить, там ничему не учат. А сколотить их в лояльное такое сообщество. Там все очень монолитно.  То есть там какой то тайный орден.

— Можно возразить, что в других странах тоже такое есть…

— Нет-нет. Если мы говорим о Западном мире, то там нет монополии ни в бизнесе, ни во власти. А в России — это чистая монополия. Там нет никакого противовеса. 

— Получается, что они не являются настоящими политиками и не смогут работать в стрессовых условиях, непредвиденных ситуациях и в случае реальных общественных катаклизмов. Все это может рассыплется на глазах буквально, так как это не площадные политики. 

— В этом я с тобой согласен. Но вопрос, кто будут следующими политиками.