«Из чернобаевских подвалов все выходили патриотами». Как выбирались из оккупации: через минные поля, блокпосты и Крым

Аэропорт «Херсон» в Чернобаевке. Фото: Командование Воздушных сил ВСУ

Поселок Чернобаевка вблизи Херсона с началом полномасштабного вторжения России стал известен на весь мир как символ украинской победы. Чернобыевка, где расположен Херсонский аэропорт, должна была стать ключевой базой для захватчиков, важным перевалочным пунктом на пути к захвату Николаева и Одессы. Но стала еще одной позорной страничкой российской истории.

О легендарной Чернобаевке, где российские войска понесли потери, по меньшей мере 26 раз, придумано немало песен, анекдотов и мемов. Впрочем, для местных жителей восемь месяцев оккупации превратились в личный ад, последствия которого они будут преодолевать еще долго.

«Самое страшное, что желали счастливого пути»

В новый дом в Чернобаевке 36-летняя Татьяна Ковалевская с семьей планировала переселяться в июне. В тот день, когда собирались устанавливать новую дверь, началась полномасштабная война. Как и большинство, утром она проснулась от взрывов — правда, в высотном доме в Херсоне, в квартире мамы.

«Дом трясло, — вспоминает Татьяна. — Я разбудила 9-летнюю дочь Еву и говорю, что это война. Меньшую, полуторагодовалую Валерию, завернула в одеяло и одевала уже на улице. Дальше все было, как в тумане — где-то что-то горело, взрывалось, трепетала земля. Кто-то говорил — забирайте машины, потому что будут гореть».

Семья спешно вскочила в машину и решила ехать в Чернобаевку — поселок казался более безопасным, к тому же в частном доме был подвал. Местные надеялись, что скоро опасность пройдет. Но уже через несколько дней улицы поселка заполонила техника с буквой «Z».

«Далее начался ад, уезжать было невозможно. В подвале мы положили полистерол, постелили одеяла, поддоны все, что имели. Подвал страшный, холодный — мы просидели в нем 45 дней. Старшая дочь замкнулась в себе, брала карандаш, пряталась и рисовала. Так боролась со стрессом», — говорит Татьяна Ковалевская.

Татьяна Ковалевская. Фото из личного архива

Все новости семья получала из местных чатов. Таким образом узнали, что 10 марта во время обстрела пострадал их новый дом: осколками посекло забор, роллеты, посаженные елки, взрывной волной выбило двери и окна, повредило железные конструкции.

«Хотя это было рискованно, я все равно ездила домой, поливала растения, — говорит Ковалевская. — Рядом летали танки, "зетки" (транспорт, обозначенный буквой "Z" — ред.), джипы. Страшнее всего, когда в Херсоне стояла в очереди за топливом, меня чуть не раздавил танк, остановился и развернулся за полметра. Я уже прощалась с жизнью, сидела и плакала в истерике».

Известия о том, что понедельничное утро — традиционный для Чернобаевки «базарный» день — из-за обстрелов погибли люди, изрядно напугала семью. Каждая такая новость убеждала Ковалевских во мнении, что необходимо выезжать. Но коридоров для выезда из Чернобыевки не было — местные выбирались на свой страх и риск попасть под артобстрел. Иногда в пабликах появлялись цифры: сколько машин уехало и сколько автомобилей при этом расстреляли.

В начале апреля родственники поставили Ковалевскую перед фактом: на несколько дней открывается коридор на выезд, завтра отправляются знакомые, должна ехать с ними в колонне. Вещи собрали через час.

«Было страшно, — признается Татьяна. — Знакомые взорвались на минах, их тела так и остались в полях, не захороненные. Коллега по работе погиб дома от прилета ракеты. В общем, среди знакомых не стало пятнадцати — кто-то взорвался, кто-то воевал и погиб».

«Боялась, что сочтут сепаратисткой»

«Когда соседа вывели с пакетом на голове, я поняла, что мы можем быть следующими», — говорит 32-летняя Любовь Забияка. Она с семьей переехала в Чернобаевку пять лет назад.

С мужем, уроженцем Донетчины, тогда решили, что детям будет удобно жить в активно развивающемся небольшом поселке. Все надежды женщина возлагала на Херсонский аэропорт — надеялась найти там работу по специальности. В апреле 2022 года должно было быть торжественное его открытие. Но не суждено.

Когда утром 24 февраля семья проснулась от взрывов, сразу спустились в подвал. А с ними соседи, в доме которых обустроенного убежища не было.

«В то, что будет война, верил только муж, потому что видел, как все начиналось на Донетчине, и к чему это привело, — говорит Любовь. — Но "тревожные рюкзаки" мы приготовили за неделю, не могу сказать, что были не готовы».

В марте международный аэропорт «Херсон», где разместились российские оккупационные войска, начали активно накрывать артиллерийским огнем.

Мысли о том, чтобы выехать из поселка, супруги питали с самого начала оккупации. Женщина говорит, что российские оккупанты обходили улицы с распечатанными списками — искали участников АТО, военную форму, патриотическую атрибутику. Многие односельчане побывали в плену, прошли допросы и унижения. Забияка с ужасом вспоминает расстрелянных в центре села чернобаевских юношей — ребята вступили в нежелательную перепалку с оккупантами. В начале апреля семья решила выезжать из оккупации.

«Никому не рассказывала, что поедем через Крым, — говорит женщина. — Боялась, что сочтут сепаратисткой. Но многие херсонцы так поступили. Вы поймите, люди хотели поскорее выбраться из того кошмара, спасали детей». Дорога через аннексированный Россией Крым, а дальше — через Россию, Эстонию и в Польшу забрала девять дней. На пункте КПП в Джанкое пришлось выстоять 20 часов.

«Особенно проверяли мужа, спрашивали, почему не идет воевать за Донбасс, изучали татуировки, нет ли трезубца, — говорит Любовь. — Но нас пропустили, а вот машину перед нами — нет. Там женщина очень плакала, их развернули».