«ДНР» берет церкви «под колпак». Интервью с пастором, покинувшим Донецк

Молельная палатка в Донецке под украинским флагом в 2014 году стояла до последнего. Ее сбрасывали в реку, на участников акции нападали, забирали «на подвал». Организатор - протестантский священник, общественный активист Сергей Косяк также побывал в плену боевиков. Каждый день тех событий он подробно описывал на своей странице в Facebook. Из этих записей и появилась книга-дневник «Донбасс, которого ты не знал». «Новости Донбасса» поговорили с Сергеем о том, что же произошло тогда в Донецке и что происходит сейчас.

Пастор, по прошествии уже 5 лет, вы нашли ответ на вопрос, что же тогда произошло в Донецке?

В Донецке произошла хорошо спланированная акция, которая готовилась не один год. И мое мнение — о ее подготовке прекрасно знали спецслужбы Украины и внешняя разведка. Этот регион оставили на растерзание России и сепаратистов.

В Донецке было мощнейшее проукраинское сопротивление. Но оно захлебнулось, потому что люди не были готовы отстаивать с оружием целостность Украины, не были готовы, что их будут убивать. Местная милиция предала, киевская власть не занималась своими делами, делила портфели в тот момент, а украинских патриотов никто не научил, как правильно сражаться.

Май 2014 года. Фото: Сергей Ваганов

Сейчас вы не проживаете в Украине. Почему уехали?

Из-за семьи. Когда все это началось, я отправил жену с детьми в Германию, она немка. Я все ждал, что все закончится в считанные дни. Потом жена оформила себе и детям вид на жительство, а я остался в Украине, потому что на мне было много повязано и гуманитарной работы, я закрутился в эвакуации людей, организации баз для беженцев. А потом передо мной просто встал выбор — или я теряю свою семью, но зато остаюсь при всем своем патриотизме и всем остальном, или же мне нужно ехать к семье в Германию. Потому что, когда я уже приезжал в последний раз в Германию к семье, дети меня не узнавали, младший постоянно знакомился со мной. А жена... Чувства все холодели и холодели, наступил момент, когда я понял, что теряю семью. И я переехал в Германию. Но практически каждый месяц я мотаюсь в Украину.

Вы что-то знаете о том, как живут приходы на неподконтрольной территории?

Их берут «под колпак». Если раньше просто забирали здание, то теперь они как молоток, занесенный над головой: если вы не будете послушными, если не будете говорить то, что мы вам говорим, то этот молоток упадет вам на голову. Ведь до 1 марта нужно зарегистрировать свою церковь, а никто еще регистрацию не получил и не получит, потому что механизмы регистрации церквей на той территории нет.

Читайте также: Свобода религии – повод для ареста. Как «ДНР» и «ЛНР» контролируют церкви

Группировки «Л-ДНР» какие-то условия же прописывали. 40-50 человек в общине и все такое прочее.

Никто еще регистрацию не получил, некоторые в 2014 году получили, когда попали под волну, а остальные нет.

А так называемая регистрация существует для того, чтобы узнать о религиозной ситуации. Потому что каждый человек из общины должен прийти и принести свои персональные данные. И «МГБ ДНР» плотно работают с теми, кто пытался зарегистрировать церковь. Регистрации они не дают, а данные собирают. И остальные уже боятся. Люди, скованные страхом, где-то тайно собираются, где-то вообще не собираются. Некоторые церкви существуют, как и раньше, но там сидят «МГБшники».

Читайте также: «ДНР» открыла свой «ЗАГС» в доме, который отобрала у баптистской церкви 

Есть ли данные о том, какое количество церквей боевики закрыли на неподконтрольной территории Донецкой области?

Какую-то статистику привести сложно, потому что многие общины не имели своих зданий, как они собираются и в каком формате — очень сложно проследить. Те общины, которые не имели своих помещений, и они их арендовали для собраний, сейчас не могут получить аренду, поэтому собираются тайно по домам. В Луганской области я общаюсь с одной такой общиной. Они говорят, что за ними следят и они под колпаком у «МГБ ДНР».

Муфтий Исмаилов говорит, что впервые за историю существования мечети в Донецке, выходит имам и начинает со слов, что текст нашей проповеди одобрен «МГБ ДНР». Потому что, говорит он, мы знаем, что эти люди находятся среди нас.

Читайте также: Священник новой церкви пережил пытки «ДНР» и проводит службы в подвале 

Вы перед презентацией книги были в Гранитном под Мариуполем. Что вы там видели?

Это страшно депрессивный поселок… Мы привозили туда бабушкам продуктовые пакеты. И вы знаете, Украина – это страна контрастов. Я приехал из Германии, я вышел… Если бы я был человеком других моральных принципов — я бы ругался матом. О чем мы говорим, когда бабушка живет с сыном, который 48 лет инвалид, он не встает с постели! Когда заходишь к ним, и — рвотный рефлекс, так они живут! В доме холодно. Я спрашиваю — сколько у вас пенсия, а она говорит 1400 гривен. Как человек может проживать на 1400 гривен! Я стоял и плакал. Ей на зиму нужно 8 тысяч гривен только на отопление! Это страшно. Я хочу им хоть как-то помочь, поэтому деньги от продажи книг пойдут на помощь жителям Гранитного.

В международной правозащитной организации Human Rights Watch заявили, что Украина в сфере защиты прав человека движется назад. Как вы считаете, почему?

Я не могу четко сказать, потому что я в последнее время не соприкасался с этой тематикой. Моих лично прав не ущемляли как гражданина Украины, но как переселенца... Вот возможно поэтому планка стала хуже, чем была до 2014 года — за счет переселенцев. Их реально ущемляют, унижают, включая мою маму, и всех моих друзей, которые выехали — это реально геноцид временно перемещенных лиц, издевательство. Из-за наплевательского отношения к правам человека, даже к достоинству, это вошло уже в государственную систему. А где-то это вошло в некоторую категорию гордости, что «сепар» — так вам и надо. Переселенцы — это индикатор отношения правительства к человеку. Потому что на их месте может
оказаться любой.