«Уехать нельзя остаться». Как живут украинские беженцы в Германии

Дилемма для беженцев: остаться чужими на чужбине, но в  безопасности, или вернуться в Украину, но под обстрелы. Германия — вторая страна ЕС по численности принятых граждан Украины. В общей сложности сюда въехал миллион украинцев. Но сейчас это число снижается. Почему некоторые уезжают и какие обстоятельства заставляют остаться здесь навсегда — узнайте в материале журналистки «Новостей Донбасса» Кристины Селянской.

«Собрали вещи на месяц и поехали»

Мария Кононова родом из Киева, родилась там и прожила всю сознательную жизнь: вышла замуж, родила ребенка, купили квартиру, машину, работала на любимой работе — рекрутером в IT-компании. После 24 февраля, как и для всех украинцев, ее жизнь разделилась на до и после.  С дочерью и одним рюкзаком на двоих они приехали в Германию на машине. 

«Сначала были мы в доме до тех пор, пока не прилетела в соседний огород маленькая ракета. Это было очень страшно. В доме находились дети, — рассказывает Мария. — И я вот со своими родственниками приняла решение, что нужно, наверное, вывезти ребенка куда-то подальше за границу для того, чтобы сохранить детскую психику и максимально избавить дочку от стресса. Собрали мы вещи буквально на месяц и поехали».

Месяц растянулся на неопределенный срок. Спустя полтора года жизни в Германии, Мария не знает, уезжать домой или оставаться здесь. Ведь после встречи с мужем, у нее под сердцем теперь бьется еще одно. 

Мария Кононова. Фото: «Новости Донбасса»

«Понимаете, достаточно сложно хотеть вернуться домой. Каждое утро, прочитав какие-то ужасающие новости, всегда включается вот этот вот материнский инстинкт и инстинкт самосохранения, — делится 37-летняя переселенка из Киева. — Единственная мечта попасть обратно в ту жизнь благополучную, из которой мы выехали тогда. Конечно, мне очень хочется домой, но я не строю никаких планов. Это подвешенное состояние, к которому мы уже, в принципе, все привыкли и адаптировались, и просто живем. Благодарим каждый раз вселенную за то, что мы живы, оказались здесь и очень молимся, чтобы скорее этот ужас на нашей земле закончился».

Ребенка Мария планирует рожать в Германии, правительство оплачивает квартиру и выплачивает пособие на жизненные нужды на взрослых и детей. Для некоторых жизнь здесь показалась лучше, чем дома. Для Марии наоборот, но безопасность — важнее.

«Сейчас я планирую пройти еще один дополнительный курс для того, чтобы получить степень В2 — это та степень, которая, в принципе, позволяет здесь украинцам достаточно комфортно себя чувствовать в профессиональном плане. Опять же, все зависит от сферы деятельности. Но я думаю, что этого уровня мне будет достаточно для того, чтобы стартовать с чего-то. А вот закончу курс, сдам экзамен, рожу ребенка и быстренько пойду работать», — рассказывает она.

Попытался устроиться на работу, но обманули

Также думал и 54-летний Роман Корниенко: хотел сразу найти работу. Приехал из Харькова, когда обстрелы его района стали невыносимыми. До войны занимался любимым делом: покупал старые автомобили, чинил их в своем гараже и перепродавал. Процесс перевоплощения авто показывал на своем YouTube-канале.

«То, что делает СТО за полтора-два месяца, я делал всего за неделю. Сварка, рихтовка — на моем канале в YouTube это все отражено. Можете подписаться. Старт — это мой "Запорожец", единственный, скорее всего, на планете Земля в таком состоянии — некрашенный. Очень редкая модель — ЗАЗ 968 АЭ "Ялта", — говорит харьковчанин.

За 10 дней он мог заработать на отпуск в Египте для семьи. Но в Германии Роман оказался один, жена и дочь уехали в Испанию. После переезда от хорошей и безбедной жизни на руках у мужчины остался только йорк Жорик и автомобиль.

«Сильные обстрелы были — все очень серьезно. Канонада не заканчивалась ни на секунду. Было постоянно взрывы: "Бум-бум-бум". Поначалу прятались в погребе, — вспоминает мужчина. — С Жорой пересек границу. Единственное, что сделал ему — прививки, сделал ему паспорт заграничный. Таких знаменитых кровей, весь "документальный", красавчик мой. Спит со мной рядышком, охраняет меня».

Роман Корниенко. Фото: «Новости Донбасса»

Сначала Роман жил в лагере для беженцев, потом его переселили в отель для украинцев. Ходит на курсы немецкого, дошел до базового уровня А2 и попытался устроиться на работу на СТО, но мужчину обманули. 

«Я обратился на СТО, мне сказали: "Мы хотим посмотреть, что ты можешь сделать". Я сделал в течение одного дня. Гараж был занят, я работал на улице, на коленях, ползал при минусовой температуре. Феном автомобильным подогревал шпаклевку. Я отрихтовал бампера, их не надо было красить. Разобрал всю машину, сделал крылья, отрихтовал крылья, попаял бампера. Разумеется, никаких официальных работ не было, потому что это якобы проба пера. Вот  ты работаешь неделю, через неделю тебе говорят: "Извини, ты нас не устраиваешь"», — сетует он.

Свой гараж Роману открыть сложно, слишком много условий: нужно помещение в нежилом квартале, стартовый капитал, знание налоговой системы Германии. Поэтому пока мастер пишет стихи, снимает свой блог и совершенствует авто. В своем багажнике он привез из Харькова почти весь инструмент для ремонта. На одной из станций техобслуживания взял колонки, которые собирались выбросить.

«Из старого дивана я вырезал этот кожзам-дермантин. Из колонок на угол вырезал полочку. И вот у меня две колонки, у меня домашний кинотеатр переехал ко мне в машину», — показывает мастер.

Хотя мужчина и благодарен Германии за теплый прием и социальную защиту, медицинское обслуживание, но пока он здесь себя не нашел. Поэтому по окончании войны хочет вернуться в Украину. И, если удастся, воссоединиться с женой и дочерью. 

«От меня до тебя полминуты дождя, от меня до тебя — ты скажи просто "да". И прелюдии нам не настолько важны. От прелюдий до страсти — минуточка лжи. Нужно просто придумать последок мечты. И не нужно нам лгать, ты ведь только пиши», — зачитывает свое стихотворение Роман.

Языковой вопрос и не только

Каждый имеет разные обстоятельства, но, несмотря на это, большинство, по данным социологов, стремится вернуться домой. Кто-то по завершении войны, а кто-то «как только станет безопасно». И это, несмотря на распространенный стереотип, что украинцы воспринимают беженство как шанс для себя устроить жизнь вне страны, заработать больше денег, дать детям будущее. Беженцы из Украины в Германии — в подавляющем большинстве женщины, у многих из которых есть дети.

«Матери, которых я встречаю, думают: "Нет, мои дети растут, им нужно учиться, мы должны интегрироваться, мы должны найти работу. Мы должны выучить язык". Вы спрашиваете, знаю ли я кого-нибудь, кто решил остаться? Да, я бы сказал, что есть люди, которые в принципе решили остаться, — говорит в беседе с НД доктор Томас В. О’доннелл, геополитический аналитик, консультант и ученый — Кто знает, что произойдет в более отдаленном будущем. Но они решили получить здесь сертификат по своей специальности, чтобы выучить язык и интегрировать своих детей, потому что это то, с чем они столкнулись сейчас».

Морин Людеманн — французско-русско-немецкая певица, шансонье, актриса. 21-летней девушкой она переехала из России вслед за своей любовью и мечтой в Европу. Жила в Париже, а затем укоренилась в Германии. На личном опыте знает, как сложно найти себя в чужой стране, особенно, когда волонтеров просто не существовало. 

«Путь был очень тяжелый, очень каменистый. У нас не было ни страховок, ни помощи. Не было где жить. То есть приходилось голодать, приходилось выживать. Надо было просто подниматься. Что мне помогло? Искусство, искусство, искусство и больше ничего», — вспоминает женщина.

Морин Людеманн. Фото: «Новости Донбасса»

Знание языков открывает границы всего мира, говорит Морин Людеманн. Помимо выступлений в разных уголках мира и съемок, артистка вот уже седьмой год преподает немецкий. Первыми ее студентами были беженцы из Арабских стран — Афганистана, Сирии. И тут впервые — поток украинцев. 

«С высшими образованиями люди, которые состоялись. И вдруг они сидят в школе. Я должна вот это донести: Ребята, я тоже учусь, я такая же, как и вы. У нас нет различий». Хорошо, конечно, у меня огромный опыт, как жить в других странах и говорить на языках. Мне язык был нужен, потому что после года я работала в театре, в немецком театре, на немецкой сцене и на немецком языке. Чтобы достичь такого результата, это естественно, я прочитала всю библиотеку. Поступайте, как вам сердце подсказывает. Учите так, чтобы не выучить для экзамена», — говорит артистка и волонтерка Людеманн.

Немецкий аппарат долгое время был восприимчив к российскому проникновению и влиянию, говорит работающий в Берлине доктор Томас О'Доннелл. Газеты назвали это почти холодной войной внутри спецслужб, пытающихся найти русских шпионов, так называемых дипломатов, и выслать их. 

«Есть люди, которые настроены антиммигрантски, но не столько против украинцев, как, возможно, против выходцев с Ближнего Востока. У них негативное отношение к тому, как можно интегрировать этих людей. Но в подавляющем большинстве случаев немцы, насколько я видел, были очень гостеприимны. Некоторые открывали свои дома для беженцев, ходили на центральный железнодорожный вокзал и добровольно помогали людям, когда те приезжали, чтобы отвезти их к себе домой», — отмечает О’Доннелл.

Также поступила и Морин с первых дней большой войны. Организовала курс немецкого в городе Эссен еще до приезда первых украинских беженцев, чтобы быстрее интегрировать их. В своей квартире приняла первых переселенцев из Запорожья. За этим столом они пили чай и утирали слезы.

«Для меня это была огромная трагедия. Уже тогда я сидела за тем же самым столом. Я перебирала просто в памяти, кто у меня из друзей остался. И я нашла свою однокурсница тут же, которая приехала уже 8 марта. Я организовала здесь помощь: гостиница для людей, которые только вот с перепугу приезжают, и надо как-то разместить, накормить, напоить, купить продукты, дать с собой. Спросить девчонок: "Все ли в порядке?" И меня искали люди, которые меня абсолютно не знали. И я находила людей, которых я не знала. То есть я служила таким компасом. Я даже не думала, что я так могу, но это была как бы полная занятость — весь день, 24 часа в сутки», — рассказывает она.

Морин не просто учит языку, а посвящает в культуру, традиции, законы Германии. С начала полномасштабной войны это уже третий поток украинских беженцев на ее курсе. Ищет для них жилье, решает бытовые проблемы, помогает устроиться на работу. В свое время помогла и мне. 

Я проходила практику как фотограф для немецкой газеты WAZ. Базового знания языка оказалось достаточно для того, чтобы снимать фоторепортажи. Через две недели мне предложили остаться здесь работать на условиях Selbsständiger — означает «самозанятый». Получаешь гонорар и самостоятельно платишь за себя налоги и медстраховку. Однако препятствием к началу работы стало отсутствие автомобиля. Я как раз отвезла свою машину назад в Украину, потому что истек год езды здесь на украинских номерах. А это проблема, сказали мне в газете.

«Блин, счастливые люди, у них все отлично»

Начинать жизнь и карьеру заново всегда сложно. Проще всего молодым беженцам. 19-летняя Ксения Паршина была вынуждена бросить учебу в Киеве и отправиться в Германию вместе с сестрой и племянницей. Родной брат погиб на войне в Мариуполе, друзья разъехались. 

«Страх смерти и при этом осознание того, что ты там прожил, очень мало, и ты еще это не попробовал, то не попробовал. То то, что ты теряешь то, чего ты даже еще не успел приобрести. Это было очень пугающе. Переезд в Германию — я его не прочувствовала на самом деле. Просто как изменение какой-то локации, декорации сменились», — рассказывает студентка из Киева.

В декабре Ксения уже должна получить сертификат свободного уровня владения языком — С1, и планирует поступать в университет в Берлине по своей специальности — маркетолог. Правда, снова на первый курс.

Ксения Паршина. Фото: «Новости Донбасса»

«Мне нравится, что люди тут не такие уставшие, как в Украине. Социальная поддержка лучше, более уверены в завтрашнем дне. Даже если, например, говорить про кассиров в супермаркет: они действительно все улыбаются и все такое. Ну и как-то их не жалко. Там, в Украине кассиры, господи, работают за низкую, маленькую зарплату вообще. А тут, блин, счастливые люди, у них все отлично. Они еще и  путешествовать могут похлеще, чем мы», — делится впечатлениями Ксения.

Здесь девушка нашла друзей, с которыми за год объездила почти всю Германию и соседние страны. А путешествия автостопом стали любимым хобби. Это то, что она вряд ли когда-либо попробовала бы в Украине. 

«Понравилось очень. Такой прям адреналин, всплеск всего просто. Когда первый раз мы поймали машину, мы просто сели, друг на друга, смотрим: "Боже мой, мы это сделали!" Мы буквально стояли с табличкой, подъехала машина, они нас подвезли в саму Гаагу», — вспоминает девушка.

Хотят ли украинцы вернуться домой

Почти половина украинских беженцев планирует остаться в Германии. Это результат исследования нескольких немецких институтов. 44 процента заявили, что хотят остаться, по крайней мере еще на несколько лет или, может быть, навсегда.  Это касается, в основном тех, у кого в Украине нет партнера. Но, многие все еще так и не поставили точку в предложении: «Уехать нельзя остаться».

Большинство украинцев все-таки ожидают окончания войны, чтобы вернуться домой. Даже если дом разрушен. Серьезными причинами для того, чтобы остаться может стать свадьба или устройство на хорошую работу.

Материал создан при поддержке Media Lifeline Ukraine