Норма, в которой благодарят за воду: как деградируют украинские города под контролем РФ

Еще один год жители захваченных частей Донецкой, Луганской, Запорожской и Херсонской областей прожили в условиях, которые все меньше похожи на «временные трудности» и все больше — на устойчивую систему выживания. К концу 2025 года стало очевидно: война не заканчивается, а оккупация превращается в долгую реальность, где базовые потребности — жилье, вода, медицинская помощь — стали недоступной роскошью.

Жилье: «бесхозное» как приговор

Сотни видеообращений к Владимиру Путину, записанных жителями оккупированных территорий, в этом году побили рекорды. Люди просят не о политике, а о самом простом — крыше над головой, воде из крана, возможности лечиться.

«Чего они хотят от Нового года — мира, стабильности. О политических лозунгах речь не идет. Люди устали от войны, они хотят, чтобы тут не было военных, чтобы все это милитарное было от них как можно дальше, чтобы просто этих людей оставили в покое», — говорит редакторка сайта «Реальная газета» Елена Фетисова.

Одна из самых болезненных тем — жилье. В оккупированном Мариуполь люди уже четвертый год просят предоставить им крышу над головой. Вместо компенсаций за разрушенные дома им предлагают так называемое «муниципальное» или «бесхозное» жилье — квартиры погибших, выехавших или тех, кто не переоформил документы по российским правилам.

«Мариупольцы понимают, что это, в общем-то, не их собственность. И очень часто есть ситуации, когда люди просто отказываются от такого жилья. Но альтернативы этому нет, и оккупанты в принципе предложить ничего не могут», — отмечает выпускающая редакторка сайта 0629.com.ua Алена Калякина.

Параллельно в городе активно строят новые дома, но квартиры в них продаются по ипотечным программам РФ. Для людей, потерявших все, такая ипотека недоступна. В результате появляются новые кварталы, а коренные жители остаются без жилья и без стабильной работы.

«Очень часто можно встретить обращения людей по поводу невыплаты или задолженности зарплат. Работа в основном временная — договорились, поработали и на этом все. Это сфера обслуживания и строительства», — говорит Калякина.

Похожая ситуация складывается и в других населенных пунктах Донецкой области, формируя атмосферу постоянного страха и неопределенности.

Луганщина: снос жилья без переселения

В Луганской области оккупационные власти объявили о сносе так называемых «аварийных домов». Однако куда и когда переселят людей — неизвестно. Обещания завершить процесс к концу 2025 года так и остались словами.

«Я общалась с жителями домов, которые называют аварийными. На самом деле это постройки 40-х годов — старые, но добротные, теплые, с высокими потолками. Люди понимают, что аналогичного жилья им просто не дадут, потому что такого уже не строят», — объясняет Елена Фетисова.

Новое строительство в Луганске в основном ограничивается объектами, заложенными еще до 2014 года. После заморозки их теперь выдают за «достижения», продавая квартиры в ипотеку и зарабатывая на инвестициях украинских строительных компаний.

«Таких случаев, чтобы после 2022 года нашли место, вырыли котлован и построили новый дом, еще не было. Зато каждый день звучат наполеоновские планы — IT-кластеры, десятки ЖК и бассейнов. Реальных примеров нет», — говорит Фетисова.

Вода по графику — или без нее вовсе

Почти весь 2025 год оккупированная Донецкая область живет в условиях жесткого дефицита воды. В Донецк, Макеевка и Мариуполе воду подают по графику — иногда раз в несколько дней, а иногда и раз в неделю.

«В Макеевке люди воду не получают буквально неделями. Если в Мариуполе ее дают по графику через день, то там ситуация еще хуже», — рассказывает Алена Калякина.

На Луганщине проблему смягчают подземные источники, но в шахтерских районах дефицит воды тянется годами и стал предметом политических спекуляций.

«Антрацит, Хрустальный, Сорокино и раньше жили с подачей воды раз в три дня, а теперь — раз в неделю или еще реже. Люди покупают воду, а российские силы пиарятся на этом», — говорит Елена Фетисова.

После разрушения Каховской ГЭС ситуация усугубилась и в оккупированных городах Запорожской области — Бердянск и Мелитополь. Централизованное водоснабжение так и не восстановили.

Люди носят воду в ведрах и баках, поднимая ее на пятый, седьмой, девятый этаж. Качество воды часто вызывает опасения: мутная, с запахом, иногда с бактериями. Ее используют для технических нужд, а пить — боятся.

«Оккупационная администрация даже не обещает решить эту проблему. Людям обещают, чтобы вода хотя бы иногда была. И люди говорят спасибо», — отмечает Фетисова.

Медицина: очередь как диагноз

Третья ключевая проблема — медицина. В Мариуполе и других оккупированных городах система здравоохранения деградирует с каждым годом. Не хватает врачей, оборудования и лекарств, больницы работают с перегрузкой.

«Пенсионеры, люди с инвалидностью выстраиваются в очереди, чтобы просто записаться. Потом еще одна очередь — под кабинетами специалистов. Об этом стараются не говорить, это прячут», — говорит Елена Фетисова.

Врачи увольняются, а те, кто остался, работают по нескольку ставок без выходных. Возможность выехать за лечением в Россию есть лишь у единиц. Для большинства единственный вариант — поездки в Донецк, например, в онкодиспансер, что требует денег, которых у людей нет.

«Все очень дорого. Полпенсии потратила. Билет туда 600 рублей и обратно 600. А еще лекарства надо купить», — рассказывает жительница Мариуполя.

Медицинская помощь в оккупации перестает быть правом и превращается в лотерею — все зависит от денег, связей и удачи.

Иллюзия заботы и обращения «наверх»

Общее настроение среди жителей — разочарование в местных оккупационных администрациях и одновременно наивная надежда на «Россию» и лично Путина.

«Люди считают, что Путин не знает, что происходит. Поэтому записывают видеообращения: “Владимир Владимирович, помоги, потому что нет сил”. Это и о жилье, и воде, и о работе», — говорит Алена Калякина.

При этом ни одно из этих обращений так и не получило реальной обратной связи.

«В Луганске делают витринные ремонты: парк отремонтировали под камеры, поблагодарили “шеф-регион”, а потом забыли и не поддерживают. Это показуха», — подчеркивает Елена Фетисова.

К концу 2025 года стало ясно: жилищный кризис, водный дефицит и развал медицины — это не отдельные проблемы, а элементы одной реальности. Реальности долгой жизни в оккупации, без защиты собственности, без уверенности в завтрашнем дне и без базовых условий для нормальной жизни.