«Азовсталь» и три года плена: Первое интервью пресс-офицера и журналиста из Мариуполя Владимира Чертушкина после обмена

Мариупольский журналист, пресс-офицер бригады территориальной обороны провел более трех лет в российском плену, увидел и почувствовал на себе уродливую изнанку «русского мира».

Возвращения Владимира Чертушкина из плена без преувеличения ждала вся журналистская общественность Мариуполя. Во время всех обменов пленными мы тщательно, с надеждой изучали списки украинцев, которых наконец удалось вырвать из цепких клещей российских тюрем и СИЗО. Но фамилии нашего коллеги среди них не было. И вот наконец 14 июня в фейсбуке появилось сообщение: «Позвонил Володя Чертушкин. Друзья, коллеги, наконец-то!» 

День рождения: празднование откладывается

Последние перед полномасштабным вторжением годы Владимир Чертушкин работал редактором корпоративной газеты «Вестник Промсервиса». А в конце 2021 года ему предложили пойти служить пресс-офицером новосозданной Донецкой отдельной бригады территориальной обороны с базированием в Мариуполе. Владимир подумал, почему бы и нет?  

Владимир Чертушкин, 8 марта 2020 года. Фото из архива Владимира Чертушкина

«В воздухе уже пахло войной, но я, как и многие другие, считал, что Мариуполь надежно защищен, линии обороны казались такими мощными. Поэтому, думал: да нормально, выдержим! Но, как говорится, что-то пошло не так».

24 февраля 2022 года Владимир Чертушкин собирался отпраздновать свой 49-й день рождения. Сначала с коллегами-офицерами, потом — в семейном кругу. Но в 5:30 позвонил дежурный офицер и сказал, что всех вызывают на место сбора, потому что кое-что случилось. Жена Анна, которая работала в управлении складского хозяйства комбината имени Ильича (один из двух металлургических заводов-гигантов в Мариуполе), уже направлялась на работу. Поэтому, мужчина остался вдвоем с девятилетней дочкой Надюшкой, которую нужно было собирать в школу. 

Когда-то до войны. С женой и дочкой на берегу Азовского моря. Фото из архива Владимира Чертушкина

«Когда посмотрел ленту новостей в смартфоне, понял, что конкретно случилось. Собрал некоторые вещи, вызвал такси, которое сразу же взяло двойную оплату, позвонил тестю, чтобы занимался Надеждой, и поехал на место собрания в бывшей 11-й школе на улице Куинджи. Начали приходить мобилизованные, резервисты. Мы перебазировались в здание бывшего интерната на Левом берегу, где двое суток люди получали стрелковое оружие, патроны, форму. Потом в месте нашего пребывания начали бахать снаряды — или кто-то наводил, или россияне очень шустро пошли в наступление. Перебрались в часть нацгвардии 3057, что по проспекту Нахимова. Из тех, кто вливался в нашу бригаду, было много пожилых людей, потому что военкоматы таких отправляли или в Нацгвардию, или в тероборону. Среди пополнения были и женщины, в том числе возрастные. Все чувствовали тревогу, потому что понимали, с каким мощным врагом мы вынуждены иметь дело. Но надеялись, что все будет хорошо и с Мариуполем, и с нами».

Военнослужащих, которые более-менее умели держать оружие в руках, тероборона начала отправлять на усиление позиций других родов войск, на блокпосты в Восточный микрорайон, Западный, на выезд к поселку на берегу моря — Мелекино. 27 февраля большая часть личного состава перебазировались на комбинат «Азовсталь». Среди них и Владимир Чертушкин, который занимался непосредственно работой пресс-офицера: снимал видео, писал сообщения, вел страницу в Фейсбуке. На тот момент еще были свет, интернет, телефонная связь.    

Обычная работа на войне

В первые дни на «Азовстали» тероборона базировалась в здании АПК бывшего цеха ремонта металлургических печей. Владимир вспомнил, что до начала 1970-х в этом цехе работал его дедушка, который еще успел застать здание, в котором потом оказался внук. «Так бывает!», — сказал себе мысленно Чертушкин. Удручающе было видеть, как за несколько дней войны изменился металлургический гигант. Не ездят тепловозы, не работают коксовые батареи, над доменными печами отсутствует серный дым, который когда-то так раздражал горожан. По территории перемещаются только военные машины, бронетранспортеры, танки. Повсюду военные, и какое-то количество гражданских в бомбоубежищах.

В теробороне. Фото из архива Владимира Чертушкина

Чем теснее сжималось вражеское кольцо вокруг Мариуполя, тем более обильный урожай мин и снарядов собирала «Азовсталь» и тем активнее работала по ней российская авиация. Ситуация ухудшалась постепенно. Третьего марта исчезли свет, газ, телефонная связь. Владимир потерял возможность обмениваться с женой звонками и смс-сообщениями. После начала полномасштабного вторжения он смог увидеться с ней только вечером 25 февраля, буквально на минутку, когда ехал в часть Нацгвардии. Сунул в руки через окно машины свой ноутбук и торопливо поцеловал в щечку: «Держитесь!»

Седьмого марта у них была последняя, хоть и не непосредственная связь. Тогда семью смог посетить коллега, который передал от него весточку и взял вещи, которые приготовила Анна. 

Из-за отсутствия света и связи Владимир уже не мог заниматься обязанностями пресс-офицер, поэтому, выполнял обычную работу военного. На неделю его вместе с группой теробороновцев командировали в онкологический диспансер 3-й городской больницы, где был расположен небольшой военный госпиталь. Ребята переносили раненых, медицинское оборудование, кровати, матрасы. В день, когда россияне разбомбили роддом, Владимир оказался рядом с ним через два часа. 

«Последствия меня поразили. Тела и раненых уже убрали, поэтому самого ужасного я не видел, только — белье с пятнами крови, осколки стекла и повсюду личные вещи рожениц, вкусняшки, печенье... В ночь с 9 на 10 марта мы должны были охранять здание от мародеров, потом туда прибыла полиция. А нам дали другое задание», — говорит он.

Мариупольцы хорошо помнят, каким лютым был тот март 2022 года. Заморозки до минус десяти градусов! Владимир с ребятами жили на первом этаже онкодиспансера. Однажды утром проснулись от того, что где-то рядом взорвалась мина. Взрывной волной вынесло двери в комнату. Но парни даже не вскочили. Завесили проем одеялом и еще немножко подремали, потому что знали: впереди тяжелый день.

Еленовка: что бы сказал отец?

16 марта командир бригады теробороны подполковник Дмитрий Стеблин совершил объезд локаций, где еще могли быть его бойцы. Забрал и ребят, находившихся в здании онкодиспансера, к «Азовстали» их доставили в инкассаторском автомобиле банка ПУМБ. В то время меткомбинат все больше страдал от бомбардировок и обстрелов из всех видов вооружения, уже и с моря начали бить российские военные корабли. Здание, где работал дедушка Чертушкина и где сейчас был он сам, к середине мая выдержало все удары. Но ситуация на комбинате уже была критической.  

«Когда нам приказали сдаться в плен, реакция была двоякая: с одной стороны мы понимали, что с месяц еще сможем продержаться, с другой — интенсивность обстрелов росла и кроме “Азовстали“ почти все вокруг было под россиянами. Состоялись какие-то переговоры. Наш командир сказал, что все будет хорошо, хотя мы действительно попадем в плен, нас вывезут в Еленовку в лагерь для военнопленных, но месяца через четыре обменяют. Мы немного успокоились, думали, ну ладно, потерпим эти месяцы».

Владимир рассказывает, что сначала ничто не предвещало будущего ада. В колонию в Еленовке прибыли поздно вечером и до утра ждали «приемки». В тот день все происходило почти нормально, правда, военнопленных полностью раздели, заставляли приседать, заглядывали в рот, перебирали личные вещи, какие-то забирали, другие оставляли. 

Владимир попал в один барак с командиром и другими офицерами бригады. Всех начали водить на допросы, брать отпечатки пальцев, пробу ДНК. Допрашивая Чертушкина, интересовались: «Как ты думаешь, чтобы тебе отец сказал о том, что ты воюешь против русских?», спрашивали: «Почему ты на „Азовстали“ с немцами шкерился?», — имея в виду ребят из «Азова». А в конце июля Владимира с побратимами неожиданно застал мощный взрыв в соседнем бараке, в который до того перевели более сотни азовцев. Украинские пленные догадывались, что это была провокация со стороны россиян.

Случилось в Еленовке и несколько комическое событие — визит некогда популярного американского актера Стивена Сигала. 

«Постаревший, пузатый, ходил, смотрел на нас, а мы стояли и смотрели на него. Не знаю, какое собственное эго он таким образом удовлетворил, но для чего-то ему это было нужно», — описывает Владимир.  

В конце сентября состоялся неожиданный обмен командиров «Азова» и других подразделений, защищавших «Азовсталь», это вселяло в военнопленных надежду: «Ну вот, возможно, мы будем следующими». 30 сентября людей из Еленовки стали куда-то вывозить, что подкрепило позитивные надежды. Но оказалось, что украинцев везли не на обмен, а отправляли по этапу. 

«Уникальный шанс опыта лишения свободы»

«Мой этап вывозили 2 октября. Сначала нас обыскали, замотали глаза и руки скотчем, грузовиками отвезли на аэродром, потом самолетом — в Волгоград, а из него в автозаках отправили в СИЗО города Камышин Волгоградской области, — вспоминает Владимир Чертушкин. — Подъезжали где-то в два часа ночи, автозак остановился, слышу, как людей начинают бить, истязать и понял: ну все, приехали! Мне говорят: "Ты следующий, вылезай!". Спросили о звании, ответил: "Капитан", — и сразу же почувствовал жестокий удар по голове. А дальше погнали сквозь строй, как в рассказе русского классика Льва Толстого. Ну и пошло — дубинки, ноги, шокеры. Потом — в баню, заставили за 30 секунд помыться, сбрили волосы, выдали тюремную одежду и обувь, забросили в камеру». 

Владимир оказался вместе с командиром бригады Дмитрием Стеблиным и с Александром Страфуном, фото которого в крайне истощенном состоянии облетело все соцсети. Всего в камере было восемь человек. И началась у всех «интересная» жизнь. Как в стиле черного юмора шутил над пресс-офицером командир бригады: «Владимир, у тебя здесь есть уникальный шанс приобрести опыт лишения свободы».

Остальное время в плену Чертушкин провел в Камышинском СИЗО (Волгоградская область РФ), иногда только менялись камеры. Отношение к военнопленным и уровень жестокости надзирателей колебались волнообразно. Сначала было очень жестко, почти каждый день выводили на так называемый «коридор», били, обыскивали. Особым испытанием был поход в баню, на то, чтобы помыться и одеться, давали очень сжатое время, при любой возможности наказывали шокером, дубинкой по спине или по голове. А потом так называемая беседа: «Ты кто по званию? Командир бригады, подполковник? А ну иди сюда!», — и тут же избиение ногами.

С декабря 2022 года начали проводиться обмены небольшими партиями. Некоторые люди уезжали на этапы. На их место привозили других. В марте 2023-го ребят допрашивали представители Следственного комитета РФ и обещали, что обмены не за горами. Один молодой человек в красных носочках, стройный, подтянутый — ни дать, ни взять современный абвер — по хамски пообещал 50-летнему капитану Владимиру Чертушкину: «Володька, на обмен поедешь!»

Но с обменом что-то пошло не так, и в СИЗО снова усилился режим, а с ним — и применение пыток. Ребята поддерживали друг друга: «Если кого-то сильно избили и бросили в камеру, мы его заносили, пытались стакан воды подать, до кровати довести, больше чая налить, пайки насыпать. Здесь я увидел, какими разными могут быть люди. Некоторые руководствуются принципом: каждый выживает, как может. К счастью, мне в основном попадались другие, те, что держатся друг за друга. Со временем понимаешь, что человек такое существо, которое привыкает, приспосабливается ко всему, даже к самым жестким условиям. Оказывается, это возможно».

Выносить все издевательства, выживать в нечеловеческих условиях Владимиру помогала надежда на будущий обмен и понимание, что жена, дочь и все родные в безопасности, на территории свободной Украины. Об этом он узнал, еще когда находился в Еленовке. 

Брэдбери с Толкиеном против «Катюши»

Кроме физических издевательств россияне любили применять моральные. В камерах украинских заключенных целыми днями звучали российские патриотические песни, например, «Катюша». Или аудиокниги с русской версией истории Великой отечественной войны, или «История государства российского» Карамзина. Вопреки воле ребята запомнили все на зубок. 

«Если я сейчас услышу "Катюшу", меня стошнит. В свое время "Наутилус Помпилиус" пел: "Нас так долго учили любить твои запретные плоды", а тут уже другое: нас отучили любить то, что когда-то любили». 

В начале сентября 2023 года произошло событие — в СИЗО приехали представители Красного Креста, среди которых были и иностранцы. Это повлекло за собой временные изменения. У пленников неожиданно выровнялась осанка, потому что позволили ходить ровно, а не исключительно в позе ласточки. Парням из камеры, где сидел Владимир, выдали анкеты, в конце которых было место для сообщений ближайшим родственникам. И как потом стало известно, эти сообщения нашли своих адресатов. Но другим пленным повезло меньше, надзиратели запретили им даже брать в руки эти анкеты.

На два дня пребывания гостей у заключенных улучшилось питание. А главное — появились книги! Рассказывая об этом, Владимир подробно вспоминал всех авторов и названия книг, был в восторге от произведений Рэя Брэдбери и Сола Беллоу, Артура Хейли и Виктора Гюго, Дюма, Сэлинджера и Толкиена. Ребята читали книги по двое, потом передавали другим, обменивались между камерами.

«Это был праздник! Наконец-то что-то интересное появилось в жизни! Нам даже стали давать довольно качественные книги из тюремной библиотеки. А потом, раз в десять дней, игры — шахматы, домино и мы устраивали между собой партии», — вспоминает Владимир. 

Ожидаемо после отъезда представителей Красного Креста все вернулось на круги своя. В том числе — скупой рацион.

«На такой еде не поправишься. До 24 февраля 2022 года при росте 171 см я весил 81 кг. В плену во время очередного взвешивания услышал цифру 59».

Третья попытка: «Да, это обмен, вот он!»

Между тем, режим в СИЗО медленно начал ослабляться. Снова пошли обмены. На вопрос, верил ли Владимир, что его обменяют, он эмоционально ответил: «Без этой веры и жить не надо! В первый раз в конце мая нам выдали форму и приказали побриться, мы подумали: все, скоро обменяют. Но через день форму забрали — другие поедут. Мы с моим коллегой по камере майором Виталием Стеблянко психанули. А 5 июня нам снова выдали форму, заставили померить, пуговицы пришить. Медики нас посмотрели. Думаем: ну все, это точно обмен. С 9 на 10 июня нас разбудили, проверили, обыскали, погрузили в автозак и повезли на аэродром. Как вдруг слышим: "Что, обратно в Камышин? Что-то сорвалось?" И нас повезли обратно. Мы в шоке! Даже охранники посочувствовали: "Эй, мужик, не повезло!" Но в пятницу 13-го, где-то в 11 часов сказали: "Переодевайтесь, собирайтесь, всё — едем!" Собирались уже без особой надежды. Довезли нас до аэропорта, посадили в самолет, доставили в пункт сбора в Подмосковье. Ночь пробыли, собрали еще полторы сотни человек и в субботу утром самолетом привезли в Гомель. Перед выходом из самолета развязали нам глаза и руки, смотрим — а рядом выстроились красивые автобусы Гомельоблавтотранс, и мы поняли: да, это обмен, вот он!».

Когда ребят везли в пункт обмена на границе, они, голодные, могли воспользоваться щедрыми сухпайками, которые собрали белорусские волонтеры. После обмена тяжелобольных и раненых в автобус зашел мужчина в украинской военной форме: «Ребята, я ваш. Идем со мной».

Владимир Чертушкин признался, что при тех словах от эмоций, переполняющих сердце, оно будто оборвалось, как во время прыжка с парашютом. 

Владимир Чертушкин с сестрой Ольгой. Лето 2021 года. Фото из архива Владимира Чертушкина

«Сели мы в украинский автобус и выдохнули. На пути в Чернигов стояли люди — гражданские и военные, старые, молодые, дети. Они приветствовали нас, и мы в свою очередь приветствовали их из окон автобуса. Все это было так хорошо, так искренне! И мы наконец поверили своему счастью: это все Украина, можно расслабиться. Как говорили у нас в авиационном институте: "Всё, кнопка "сброс"».

Дальше все было как у всех освобожденных из плена: Черниговская областная больница, первый осмотр медиков, первый теплый душ с мочалкой и гелем, свежая одежда, новый смартфон со стартовым пакетом. Чуть раньше с чужого мобильника Владимир уже успел пообщаться с женой. Но из-за того, что она не сразу ответила на звонок, первой, кому он сообщил о своем возвращении, была коллега Ирина, с которой он работал до полномасштабной войны. А та о благой вести сразу же сообщила коллегам в Фейсбуке и понеслось: «Слава Богу, Чертушкин вернулся!», радость в мариупольском журналистском сообществе и бесконечные поздравления Владимиру и его семье.

Владимир Чертушкин. 22 июня 2025 года

Сейчас он на обследовании и лечении в киевском госпитале. Почти каждый день видится с женой и дочерью Надеждой, которая за три года из девочки превратилась почти в девушку.  

К Владимиру с визитом уже наведались с полтора десятка коллег, другие, как говорится, на подходе. Отныне его задача — вылечиться и восстановиться, потому что впереди счастливая жизнь. В это нужно верить так же сильно, как когда-то в неотвратимость обмена, только тогда бытие приобретет необходимый смысл.