«Нас выгнали из убежища в школе, а за час туда прилетела ракета». Украинки — о годе войны

Эта война изменила всех — с чем-то примирила, что-то перечеркнула навсегда. Мы волонтерили, спасали детей, убегали от оккупантов, побеждали собственные страхи. Что для нас весна-2022 и весна-2023? Альбина Трубенкова собрала мини-истории украинок — волонтеров, беженок, психологов. Это те, которые, несмотря на боль и переживания, нашли в себе силы рассказать миру о себе.

«Раз в месяц получаю смс из Сватового — отец жив. Держит надежду встретиться»

История первая. Мила Ярославская, волонтер, психолог, встретила войну в Киеве

«Я интуитивно чувствовала, что будет война, накануне снились падающие потолки и горящие города. Тревожный рюкзак собрала заранее. Думала, страх возобладает и я не останусь, поеду за границу.

А когда упали первые ракеты 24 февраля, вдруг поняла — меня не выгонят из моего дома, из моей жизни. Человек решил остаться, защищать страну — и я вместе с ним. Может, мне легче далось такое решение, потому что у нас нет детей. Как раз накануне войны мы планировали беременность…

Мила Ярославская. Фото из личного архива

В марте я пришла волонтерить в фонд «Я буду твоим тылом». Как психолог помогала переселенцам, беженцам в стадии шока. С изумлением почувствовала, что в эпицентре трагедии психика концентрируется и все переживания переносятся легче, чем отдаленно. Моим уехавшим знакомым часто психологически было сложнее, чем мне в Киеве. Оказалось, что для счастья достаточно, чтобы ракета пролетела мимо. А моя карьера, достижения, претензии к себе — все лишнее. Эта война примирила меня с собой и позволила наконец-то отцепиться от самой себя. Волонтерство меня спасло.

Ненависть и боль были рядом с невероятной любовью — мы сделали проект «Они невиновны», посвященный детям. Они видели войну и должны были почувствовать, что о них заботятся. А иногда и взрослых, переживших оккупацию, потеряли все, надо было буквально убаюкивать. Люди в шоке кричали: «Верните нам нашу жизнь!» И еще очень удивлялись, что им вообще помогают, что они кому-то нужны. Номер моего мобильного «гулял» по интернету, переселенцы звонили круглосуточно. Некоторые требовали что-то: «Вы волонтер, вы обязаны!». Но когда однажды позвонила женщина и требовала, чтобы я им под обстрелом во время тревоги привезла продукты, потому что ее муж не будет рисковать, я вдруг поняла, что выгорела. Это было осенью. Пришлось сделать паузу и позаботиться о себе. Я уверена, что нельзя отдавать последнее, должно быть баланс между собственными потребностями и помощью людям.

Во время войны впервые почувствовала, что такое жить здесь и сейчас.

Киев весной 2022 года. Фото: Киевская городская государственная администрация

Уже год не оглядываюсь в прошлое, а планировать будущее невозможно. Просто утром иду к Днепру, пью кофе и смотрю каким красивым стал мир, как увлекательна жизнь. Наслаждаюсь. Раз в месяц получаю смс от знакомых, из оккупированного Сватового, там остался мой отец. Он жив, есть надежда встретиться. Именно в Сватово моя покойная мама, учительница, воспитала меня в украинских традициях, я училась в украинской гимназии. Я верю, что Сватово вернется, его освободят от оккупации. Недавно встретила маминого ученика, он возвращался на фронт. Разговорились, многие из нашего городка на Луганщине его не понимают. Я подумала, что действительно, в украинцах активировался такой когда-то заложенный генетический код. Увлекаюсь поколением этих 20-летних, которые идут воевать за свою страну.

Есть вдохновляющие истории: к нам обратилась беременная. Она сама из Луганска, в 2014 году уже убегала от войны. Теперь живет в Днепре. В последний месяц беременности и потом с новорожденным просидела в подвале. Молодая женщина редко что-то просит, только самое необходимое. Говорит, мы стали ей близки. Договорились после войны встретиться в Киеве».

«Я должна была быстро найти работу, и это спасло от депрессии»

История вторая. Юлия Репенко вывезла подальше от войны маму, беременную сестру и своих детей

«Когда услышала первые взрывы в первый день войны, уехала в Консульство Польской Республики в Украине, где работала. А потом собрала маму, детей, беременную сестру и повезла во Львовскую область и впоследствии в Польшу. Сначала муж отказывал ехать, лишь впоследствии сказал, что я была права.

Я понимала, что сестра вот-вот должна родить, поэтому должна искать работу. В Варшаве просто пришла в «Украинский дом» (он с начала войны стал центром помощи и поддержки украинцев в Польше — ред.) и сказала, что хочу работать, потому что они помогают украинцам, таким, как моя семья и многим другим. Очень благодарна, что руководство мне поверило. Они даже сказали, что я сама себя трудоустроила, так была убедительной. Сначала работала на инфолинии, отвечала на звонки, а теперь являюсь координатором инфолинии. Помогло то, что я знала польский, поэтому трудоустроиться было не сложно. 

Юлия Репенко. Фото из личного архива

Сначала украинцев, приехавших в Польшу из-за войны, интересовало, как получить гуманитарную помощь, где искать жилье, школу и детсад для детей. Сейчас к нам обращаются по поводу изменений в законодательстве Польши, как подаваться на карту временного побыту, как рассчитать налоги в Польше. К слову, мы в консультационном пункте помогаем правильно рассчитать налоги. И некоторым украинцам, если у них, в частности, есть дети, часть уплаченных налогов возвращают.

Работа меня спасает, помогает не задумываться. Но бывают психологически трудные моменты. На днях праздновали день рождения коллеги, а я расплакалась — вспомнила, что погиб мой знакомый и его день рождения уже не отпразднуем никогда.

Иногда накрывает чувство вины. Мы с семьей, как только приехали в Польшу, получили убежище в пансионате в горах — великолепные виды, катание на лыжах. Я не позволила себе ни разу спуститься с гор, хотя очень люблю такой отдых. Сейчас в Украине гибнут люди, поэтому нельзя отдыхать. Мечтаю приехать сюда после победы. И еще отблагодарить поляков за их невероятную помощь, за то, как они откликнулись на нашу беду».

«Шок, потому что не могу содержать маму, но благодарна польской семье, которая ее приютила»

История третья. Надежда Глущенко закрыла бизнес накануне войны, борется с онкологией и ищет работу

«Накануне войны мне пришлось закрыть бизнес в Днепре, потому что он стал убыточным. А 23 февраля, по-видимому, интуитивно заправила автомобиль на последние деньги. Поэтому не стояла в очередях на заправке. Выехали сразу, спасала детей. За трое суток на украинско-польской границе мне лопнуло терпение, перекрыла дорогу и так удалось проехать. Уже в Познани пошла волонтером на склад помощи, было очень сложно — ежедневно приходило более тысячи беженцев, по 18 часов сортировали гуманитарную помощь, постоянно прибывали фуры из разных стран. Непрерывный поток людей и грузов. Но психологически меня спасло именно это, потому что не хватало времени читать новости. Я, двое детей и собака — мы проедали последние деньги. Работы не было. Думали весной возвратиться домой, но в Днепре сейчас неспокойно. Буду искать работу в Польше, даже уборщицей, если придется. А параллельно хочу учиться в университете, получить третье образование (в Украине у меня две специальности — банковское дело и инженер-зоотехник). Понемногу овладеваю польским языком, своими силами. Уже в Польше мне сделали вторую онкологическую операцию, сейчас нахожусь в состоянии ремиссии под наблюдением врачей. Я очень благодарна полякам за огромную поддержку. Мои польские друзья признают, что сами не ожидали от себя такой вовлеченности в помощь украинцам. Но российская пропаганда в последнее время активизировалась, пытается рассорить нас. Иногда действительно ощущается раздражение в польском обществе. Надеюсь, эти единичные случаи не станут нормой.

Надежда Глущенко. Фото из личного архива

У меня до сих пор шок, что я не могу содержать собственную 75-летнюю маму, но благодарна польской семье, приютившей ее. Мама уже год живет у них. Она просидела месяц в подвале в Запорожье, уезжать не хотела, удалось уговорить только тогда, когда разбомбили соседний дом.

Да, эмоционально мне сейчас сложнее, чем год назад, потому что я надеялась быстро вернуться домой. Да, моим детям сложно интегрироваться в детсад и школу, и я благодарна каждому поляку, я не помню, чтобы кто-то когда-то так помогал, как они нам. Но мы еще не умеем принимать эту помощь».

«Нас выгнали из убежища в школе, а через час туда прилетела ракета»

История четвертая. Диана Цыганенко бежала из оккупированных Ирпеня и Бородянки

«С первых дней войны мы были в Ирпене, слышали взрывы, видели самолеты, потом танки, никак не могли понять, что это происходит с нами. Было так страшно, что я не могла даже бояться, собрала сына и мы побежали в подвал школы. Там собралось очень много людей. В туалет были очереди по 50 человек. Все сидели на стульчиках, места мало, интернета почти не было, дети плакали, воздуха мало, спать невозможно. В какой-то момент пришел сотрудник школы — нас всех выгнали из убежища, а через час туда прилетела российская ракета.

Самолеты в небе над Ирпенем 24 февраля 2022 года. Фото: Новости Донбасса

Мы убегали в Бородянку, к родителям на дачу. Думали, безопаснее. Там просидели 10 дней без света, газа, а когда закрылись все магазины и кончилась еда, решили ехать. Это было рискованно. По трассе уже разъезжали танки с бурятами и кадыровцами. У нас собралось 20 автомобилей. Часть людей, в том числе и мы, уезжали через лес. Другая часть двинулась по трассе — их расстреляли. Так погибли наши друзья, семья — муж и жена. Их раненую 15-летнюю дочь буряты вывезли, как говорят, в Беларусь. Бабушка и дедушка до сих пор ищут девочку почти год, но не имеют никакой информации. Возможно, кто-то знает о 15-летней Арине Яцюк. Очень надеемся, что ребенка удастся найти.

Оккупанты зверели, расстреливали даже за участие в группах в Вайбере. Люди непрерывно везли раненых детей в местные больницы, но врачей не было, дети просто истекали кровью.

Нам чудом удалось вырваться из оккупации. Несколько месяцев я с 7-летним сыном жила в Польше. Однако в чужой стране без работы хотелось выть волком. Вернулись в Ирпень. Здесь все развалено. Наша многоэтажка стоит над варшавской трассой, где шли бои. У многих соседей квартиры сгорели, дыры и трещины видны по всему дому. В нашу квартиру попал снаряд, оставили его на память.

А некоторые дома полностью почернели, их снесли. Новые еще не строят. Восстанавливают магазины. Вскоре обещают восстановить школу.

Поврежденный обстрелами дом в Ирпене. Фото: Диана Цыганенко

Сейчас у нас нет работы, стоит недостроенный частный дом, зарастает травой, до войны мы мечтали туда переехать.

Сын уже не боится воздушных тревог, как это было в начале войны. Напротив, радуется, что не будет уроков. Шок прошел, паники нет. Мы очень сплотились с соседями. Раньше не знали даже имен живущих рядом, а теперь дружим, поддерживаем друг друга, хотим построить во дворе один большой стол — чтобы отпраздновать нашу победу.

Раньше как? Переживали, что ничего не сделано. А сейчас проснулся, живой и уже счастлив».

Материал подготовлен при помощи MediaPort Warsaw, хаба для украинских журналистов в Польше, и при поддержке международной инициативы Media Lifeline Ukraine