Новое оправдание оккупации: почему обещания Путина не решают водный кризис на Донбассе

2025 год для жителей оккупированных территорий Донецкой и Луганской областей стал годом борьбы за воду. С лета Донецк, Макеевка, Мариуполь, Енакиево, Антрацит и другие города живут в режиме жестких графиков водоснабжения или вообще без него. Вода в домах появляется раз в несколько дней, а в ряде населенных пунктов — отсутствует неделями. Даже такие графики считаются «не самым плохим вариантом». Вопрос о том, возможны ли изменения в 2026 году и существуют ли реальные решения водного кризиса, остается открытым.

Путин завел «старую пластинку»

Глава кремля Владимир Путин вновь связал решение проблемы водоснабжения на оккупированных территориях Украины с дальнейшим продвижением российских войск. По его словам, ключевая инфраструктура находится за Славянском, который остается под контролем Украины, и без захвата этой территории вопрос якобы не может быть решен окончательно.

По его утверждению, «кардинально» проблема может быть решена «в старой системе отсчета», если эта территория окажется «под контролем вооруженных сил РФ».

При этом Путин признал, что даже в условиях оккупации Россия не способна оперативно восстановить водоснабжение. Он отметил, что рассматриваются альтернативные варианты — строительство водоводов, поиск источников воды на подконтрольных территориях. Сейчас, по его словам, обсуждается строительство еще одного водовода.

Отдельно Путин указал на масштабные потери воды, доставшиеся «из прошлого». По его данным, до недавнего времени водопотери составляли 68%, сейчас они якобы снижены, однако по-прежнему остаются на уровне около 50%. Это, как отметил глава Кремля, является одной из ключевых проблем системы.

Путин, как и другие российские чиновники в очередной раз намекнул, что  проблемы с ЖКХ  — не их вина, а «достояние» украинской власти. Он заявил, что всю систему необходимо приводить в норму, поскольку ей «не уделяли внимания десятилетиями» и «там все развалилось». При этом, по его словам, стоимость восстановления труб сопоставима со строительством нового водовода.

Вода как редкая удача

Жители Калининского микрорайона Макеевки могут помыться раз в шесть дней — и то лишь те, кому повезло жить на нижних этажах. Глава группировки «ДНР» Денис Пушилин называет это успехом, подчеркивая, что ранее в течение четырех месяцев воды в микрорайоне не было вовсе.

Здесь установили водонапорные башни, которые должны регулировать давление и расход воды. Однако ключевая проблема остается нерешенной: чем наполнять сами башни. Воду для них доставляют водовозы, но, по словам жителей Макеевки, даже небольшие емкости наполнить не удается. В перекличках о воде позитивных новостей нет — воду привозят редко, иногда раз в три дня.

Ожидание воды превращается в стресс. В очередях за водой люди теряют сознание — и такие случаи происходят не впервые. Уже многие месяцы жители захваченной Донетчины вынуждены подстраивать свою жизнь под графики подвоза. Люди отпрашиваются с работы, если по их адресу должны привезти воду, и откладывают все дела, если вода появляется в кранах. Главная задача каждого дня — добыть воду любым способом.

Осенью Денис Пушилин заявлял, что вскоре воды на всей захваченной Донетчине станет больше. Однако в декабре сроки сдвинулись на январь.

Обещания без результата

Реальность оказалась противоположной заявлениям. Воды больше не стало — в ряде населенных пунктов ее стало даже меньше. Об отсутствии заметных улучшений пишут и медиа, поддерживающие оккупационные администрации. Несмотря на рассказы о «продуманных шагах», кризис не решается. Более того, само слово «продуманные» звучит особенно громко на фоне того, что за несколько лет оккупации ситуацию довели до катастрофы.

Показательный пример — Мариуполь. Старокрымское водохранилище из-за варварской эксплуатации опустело менее чем за три года. В конце июля были введены жесткие графики подачи воды. Пять месяцев оккупационные власти заявляют о расчистке рек и строительстве водоводов, однако жители продолжают выживать за счет привозной воды.

Ситуативные решения, такие как переброска воды из одного водохранилища в другое, лишь откладывают проблему: вслед за этим пустеет следующий водоем. В качестве «света в конце тоннеля» оккупанты называют возможный захват всей Донецкой области и доступ к каналу Северский Донец — Донбасс. Однако и это не является панацеей. Канал серьезно поврежден и требует масштабного ремонта, времени и значительных финансовых ресурсов. Эти нюансы в публичных заявлениях Дениса Пушилина и его окружения практически не звучат.

Луганщина: признание кризиса и шахтные воды

К концу года факт критической ситуации с водой была вынуждена признать и группировка «ЛНР». По словам ее главны Леонида Пасечника, кризис затронул Антрацит и Хрустальный (бывший Красный Луч), где вода исчезла еще летом после обмеления Елизаветинского водохранилища.

Однако даже водовод ситуацию не спас. О реконструкции Елизаветинского водохранилища, о которой заявляли весной, больше не вспоминают. Более 100 тысяч жителей, которых ранее называли «счастливчиками», по-прежнему остаются без воды. Проблема охватывает всю Луганщину: пересыхает Исаковское водохранилище в Алчевске, за год уровень воды там упал на два метра, обмелели реки Ольховка и Лугань, а в селе Роскошное река исчезла полностью.

Ни Россия, ни оккупационная администрация «ЛНР» не способны остановить этот процесс. Более того, отсутствуют реальные проекты по обеспечению населения водой. В результате была озвучена одна из самых непопулярных идей — использование шахтных вод.

«Если мы будем эту воду, в общем-то, очищать, ее можно подавать в водовод и пусть опять-таки не в круглосуточном режиме, но в режиме графика подачи воды можно будет обеспечить водой города Антрацит и Красный Луч».

Шахтные воды: иллюзия решения

Идея использования шахтных вод не является новой — она регулярно «достается из архивов» в моменты, когда ситуация заходит в тупик. В начале февраля подобные заявления звучали и со стороны группировки «ДНР».

Несмотря на это, уже через несколько месяцев тему вновь отложили. Откачка шахтных вод так и не началась, поскольку они не подходят даже для технических нужд. Шахтные воды содержат большое количество кальция, магния, хлора и соединений металлов.

«Шахтные воды могут быть насыщены токсичными микроэлементами, а каждый из них имеет свою токсичную природу. По солесодержанию в некоторых шахтах солесодержание шахтных вод либо равно содержимому соли в Азовском море, либо даже превышает содержание соли в Черном море. А соленую воду ни в коем случае нельзя употреблять в пищу, потому что это приводит к системному нарушению работы внутренних органов организма человека», — подчеркивает эколог Максим Сорока.

Тем не менее, Леонид Пасечник заявляет о переговорах с российской частной компанией по очистке воды, не называя стоимости проекта и допуская рост тарифов для населения. Эксперты считают такие планы нереалистичными.

«У нас есть ионный обмен, есть разнообразные технологии на основе селективных мембран, фильтрации, электрофореза. Другой вопрос, а зачем делать это с шахтной водой? Это не имеет никакого смысла, потому что это не просто экономически нерентабельно. Это требует таких больших энергетических затрат, что у меня просто вызывают сомнения эти заявления, которые мы слышим в пабликах от оккупантов», — отмечает Сорока.

Даже при поддержке России, по словам эколога, реализовать такой проект невозможно.

«Уменьшить минерализацию воды — это всегда очень дорого. Это нужно будет просто лишить электроснабжения часть населенного пункта. Максимум, что это может быть какая-то показательная маленькая установка, которая способна там переработать до 20-30 кубометров этой соленой воды, до ста кубометров шахтной соленой воды в день и получить максимум 10-15 кубометров пресной воды», — считает эколог.

Для городов же необходимы тысячи кубометров воды ежедневно. Даже для хозяйственно-бытовых нужд минерализацию шахтной воды нужно снижать минимум в пять-восемь раз.

«Эти заявления, знаете, будто явка с повинной от оккупационной власти, которая согласно международных норм, международного права должна заботиться и обеспечивать мирное население, которое на этих оккупированных территориях базовыми потребностями. Питьевая вода, доступ к ней — базовая потребность».

Запорожская область: повторение сценария

После оккупации части Запорожской области дефицит воды затронул и этот регион. В Бердянске вода подается по графикам, часто не поднимается выше первых этажей, а на некоторых улицах отсутствует полностью.

Заместитель главы Бердянского районного совета Виктор Дудукалов объясняет причины кризиса:

«Оккупанты своими же руками, своими силами совершили теракт на Каховской ГЭС и фактически уничтожили Каховское водохранилище, как его называли в народе Каховское море. А оно давало воду и за двести километров в Бердянск, и на западную часть Запорожской области, и на Херсонщину».

После этого Бердянск лишился источников пресной воды. Оккупационные власти начали выкачивать воду из Бердянского водохранилища, которое быстро обмелело. Попытки тянуть воду из Приморска и из скважин дали лишь около 10% от потребностей города.

В ноябре было заявлено о подключении Луначарского водовода, который якобы обеспечит 20% суточной потребности Бердянска. Однако остается вопрос, где взять остальные 80%. Кроме того, обновление внутригородского водовода «Прилив» планируют завершить лишь во втором квартале 2026 года.

Вода как индикатор оккупации

Вода — базовая потребность, без которой выживание невозможно. Однако именно ее отсутствие стало одной из ключевых реальностей жизни в оккупации. С приходом России украинские территории стремительно высыхают: за год обмелели практически все водоемы Донбасса. Кризис не решается, а в 2026 году рискует обостриться еще сильнее, поскольку действенных и системных решений оккупационные администрации не предлагают.